Империя бурь

Он словно знал, что нужно лететь на юго-восток, к равнинам…

Манона понимала: Ищейка недолго останется на земле. Аброхас тоже это понимал и приготовился к атаке.

Едва над кронами деревьев мелькнуло белое пятно, дракон камнем упал вниз. От его гневного рыка у Маноны зазвенело в голове. Не дав Ищейке увильнуть, Аброхас ударил ее своим могучим хвостом, железные шипы которого были покрыты ядом. Удар достиг цели.

На белые перепончатые крылья Ищейки хлынула черная гнойная кровь.

После удара Аброхас стал снова набирать высоту.

– Я все равно до тебя доберусь! – донесся снизу скрипучий голос.

Эти слова еще долго звенели у Маноны в ушах.

Аброхас сделал всего одну посадку, чтобы хозяйка перебралась с шеи в седло и снова надежно закрепилась там. Небо оставалось чистым: ни драконов, ни Ищейки. В лучшем случае она уже никуда не полетит, а в худшем – будет долго оправляться от полных яда ран.

За спиной Маноны догорала последняя полоска заката.

– К берегу, – сказала она дракону. – В безопасное место.

У нее между пальцами снова текла кровь: обильнее, чем прежде. Через несколько мгновений Манона опять провалилась в темноту.

Глава 26

Пошла третья неделя их пребывания в Бухте Черепов. Казалось, для Рульфа они просто перестали существовать. Все просьбы о новой встрече оставались без ответа. Дорин так и не сумел приспособиться к здешнему жаркому и влажному климату. Ночь приносила лишь видимость прохлады.

"Поскольку Рульф отказывался их видеть, Дорин пытался наполнить дни более полезными занятиями, чем сетования на жару. Утром он упражнялся в магии, избрав тихую полянку среди буйных зарослей, в полутора лигах от города. Хуже всего, что Рован заставлял его одолевать это расстояние бегом – в оба конца. Когда они возвращались на постоялый двор, Дорину предоставлялся «выбор»: перекусить до или после других упражнений, которыми нагружал его неутомимый и неумолимый Рован.

Молодой король не представлял, как Аэлина выдержала несколько месяцев подобной муштры да еще влюбилась в сурового фэйского воина. Скорее всего, она и Рован обладали схожей чертой: обоим нравилось мучить себя и других.

Иногда к занятиям присоединялись Фенрис и Гарель. Правда, они не столько упражнялись, сколько зубоскалили насчет воинских достижений Дорина.