Империя

Сначала все недоумевали, с чего это милиция, до того смотревшая на художества цыган сквозь пальцы, внезапно проявила такое рвение. Но, когда по окончании операции генеральская «волга-империал» притормозила у скромной избушки горемыки-учительши и генерал чуть ли не бегом помчался докладывать о результатах ее муженьку, всем все сразу стало ясно…

После десерта, большую часть которого уплели пацаны, Мишка поднялся из-за стола и, кивнув жене и Ташке, заявил:

— Ну вы тут поболтайте, а мы пройдемся.

Когда они спустились на минус седьмой этаж и подошли к массивной двери, которая почему-то была приоткрыта, Мишка расплылся в улыбке:

— Ну вот, и с Его Величеством поздороваешься.

Филипп бросил на него озадаченный взгляд. Мишка пояснил:

— В эту часть дворца доступ имеют всего человек пятнадцать, а после двадцати двух и без сопровождения вообще всего трое. А Сулейман сейчас наверху."

"У Филиппа екнуло под ложечкой. Раньше, когда он встречался с Ярославичевым по нескольку раз на дню, ощущение величия этого человека было у него как-то притуплено, и только оказавшись далеко, Филипп понял, насколько же точно он соответствует тому месту, которое занимает.

В отличие от любого другого лидера государства тот, кто ныне носил имя Дмитрия Ярославичева, не был политиком. Вернее, он был не только политиком. Он был чем-то совершенно иным. То есть он был и политиком, и менеджером, и социологом, и инженером, и ученым, и… Но, главное, он был… управленцем. Нет, это было не самое удачное определение, просто ни в одном человеческом языке не имелось пока термина, чтобы точно обозначить то, кем или чем был Император, и слово «управленец» было просто наиболее близко к нему по смыслу. Потому что среди людей не было управленцев не просто такого, но даже приблизительно, такого уровня. Особенно это было заметно терранцам, которые все поголовно владели методиками оценки эффективности управления.

Тут Мишка толкнул дверь, и они вошли внутрь…

Его Величество действительно был там. Он и два незнакомых Филиппу человека сидели у небольшого сервировочного столика, заставленного бутылками с вином и вазами с фруктами и сыром, и о чем-то неторопливо беседовали.

Когда дверь распахнулась, все трое повернули голову. Император поднялся с кресла навстречу Филиппу:

— Филипп, рад тебя видеть, когда приехал?

Гранин пожал протянутую руку и несколько смущенно ответил:

— Вчера.

— Отлично! — Император повернулся к своим собеседникам. — Ну вот, у нас есть отличный способ проверить наши сомнения.