Имперец. Том 5 (СИ)

— Господа, оставим бесполезные разговоры, — вмешался в их диалог третий собеседник со знаками различия особой службы вермахта. — Кайзер желает, чтобы мы смели оборону Российской Империи, значит, мы обязаны это сделать! Герхард, ваша группа готова?

Молодой склонил голову.

— Готова, герр…

— Выступайте немедленно, — небрежно махнул рукой собеседник, прерывая мага. — Что бы там ни нашлось у них за оружие, игнорирующее блокираторы магии, ваша задача — уничтожить его обслугу и захватить. Пусть послужит Германскому рейху.

— Германия превыше всего! — с готовностью отозвался Герхард, прежде чем отправиться к своим людям.

— Что думаешь? — спросил усач, едва юный маг покинул шатер."

"— Да что тут думать? — равнодушно пожал плечами немецкий особист. — Это лучшие маги, которых мы прятали от мира последние десятилетия, втайне продолжая наши успешные эксперименты. Каждый из них — уникален и невероятно силен. У русских нет и шанса. К обеду будем отмечать нашу славную победу.

Командир задумчиво посмотрел на карту с фигурками и молча кивнул.

Впрочем, если самые элитные магические подразделения не справятся с русскими, но хотя бы достаточно их измотают, а простые бойцы завершат дело, то это будет еще один аргумент в пользу финансирования немагических подразделений.

Командир, конечно, любил Германию, но к этим выращенным в пробирках фанатикам относился с опаской. Кто знает, что у них там в голове? А безумный маг в мирное-то время крайне опасен, а уж на поле боя…

— Начинаем, — удовлетворенно произнес особист, разглядывая укрепления русских в бинокль. — Сейчас наши славные маги организуют нам красную дорожку, и мы с вами первыми возьмем все русские революционные разработки, что послужат величию Германии!

— Жду с нетерпением, — сдержанно улыбнулся командир.

Говорить о том, что делить шкуру неубитого медведя — плохая примета, мужчина не стал. А если это не просто медведь, а русский медведь, то примета будет не просто плохая.

А летальная.

Расположение войск Российской Империи, Александр Мирный

— Ты на кой хрен высунулся? — спросил я Ивана недовольно.

— Умирать среди уток не хотелось, — усмехнулся в ответ цесаревич.