Император Пограничья 7

— Никакого обмана. Грузитесь.

Полицейский, которого выделил Трофимов, уже забрался в кабину грузовика. Беженцы потянулись к кузову, помогая друг другу забраться внутрь. Старики, женщины с детьми, мужчины — все они выглядели усталыми, но в глазах теперь теплилась надежда.

Я сел в «Бурлак» и выехал первым, грузовик пристроился сзади. По дороге набрал Листратовой.

— Анна Павловна? Знаю, что поздно, но нужно срочно прибыть в представительство.

— Что-то случилось, боярин? — голос секретарши звучал встревоженно.

— Расскажу на месте.

— Буду через двадцать минут, — деловито отозвалась женщина, в её голосе появились польщённые нотки.

Приятно, когда начальство помнит о пережитых тобой испытаниях и ценит самоотверженность.

— И ещё, Анна Павловна. Никиту Васильевича тоже привезут из лечебницы. Его уже должны были поставить на ноги.

— Понимаю. Подготовлю всё необходимое.

У представительства меня уже ждал Гаврила.

— Потом всё объясню, — бросил я, проходя мимо. — Пока помоги людям выгрузиться.

Следующие полчаса прошли в организованной суете. Прибыли люди князя — четверо крепких молодцов несли три гранатомёта и ящики с боеприпасами. Следом привезли Михаила, Ярослава, Евсея и Савельева. Первые двое выглядели так, словно и не валялись пару часов назад в лазарете с пулевыми ранениями.

— Живы, бойцы? — спросил я, оглядывая своих людей.

— Как новенькие, боярин, — ухмыльнулся Михаил, разминая плечо. — Такое ощущение, будто заново родился.

Следом прибежала Листратова, запыхавшаяся, но собранная.

— Займитесь беженцами, — распорядился я, кивнув на толпу на улице. — Накормить, напоить, ответить на вопросы. Утром их заберёт Ждан, отвезёт в Угрюм.

— Сколько человек? — деловито уточнила Листратова, уже прикидывая объём работы.

— Пересчитайте. Что-то около тридцати душ. Их недавно чуть не расстреляли, так что обращайтесь помягче.

Женщина побледнела, но кивнула. Савельев тоже выглядел потрясённым, но взял себя в руки и принялся за дело.

Я только успел налить себе воды, как дверь снова распахнулась. Коршунов собственной персоной, а за ним — шестеро бойцов с увесистыми сумками.