Император Пограничья 7

Я поднялся, давая понять, что основные указания даны."

"— И последнее. Безопасность. У ворот сейчас неспокойно, отчаявшиеся люди непредсказуемы. Я дам вам двоих из моей охраны — Михаила и Ярослава. Парни надёжные, в случае чего защитят.

— Благодарю, — Никита выглядел облегчённым. — Признаться, я побаивался выходить к толпе беженцев без прикрытия.

Выйдя из кабинета, я подозвал своих бойцов:

— Михаил, Ярослав! Новое задание. Будете сопровождать Никиту Васильевича и Анну Павловну при работе с беженцами.

— Так точно, воевода! — отчеканили оба.

— И помните — среди беженцев могут быть разные люди. Держите ухо востро.

Оставив представительство в надёжных руках, я вернулся к «Бурлаку». Евсей дремал на заднем сиденье, но мгновенно проснулся, заслышав мои шаги.

— Куда мы теперь, воевода?

— В княжеский дворец, — ответил я, садясь за руль.

Но сначала нужно связаться с Трофимовым, согласовать визит.

— Надо бы тебя научить водить, а то совсем неудобно, — добавил я.

— Дык я и не против, воевода, мне бы кто показал, чего как, я бы вмиг навострился! — расплылся в улыбке парень.

Достав магофон, я набрал знакомый номер. Владимир Сергеевич ответил почти сразу:

— Боярин Платонов? Рад слышать. Чем могу быть полезен?

— Добрый день, Владимир Сергеевич. Я в городе и хотел бы нанести визит Его Светлости. Речь пойдёт о том самом заказе, который князь сделал весной.

— А, понимаю! Князь несколько раз спрашивал, не было ли от вас вестей.

— Вполне. Благодарю за оперативность.

— Не за что. Жду вас у парадного входа.

Дорога до дворца заняла четверть часа. Я умело лавировал между телегами и пешеходами, выбирая менее загруженные улочки.

Трофимов действительно ждал у входа. Подтянутый мужчина средних лет в строгом костюме, он всегда производил впечатление человека, у которого всё под контролем.

— Прохор Игнатьевич! Проходите, князь уже предупреждён о вашем визите.

Мы прошли через анфиладу залов, минуя посты охраны. Дворец изнутри впечатлял не меньше, чем снаружи — мрамор, позолота, гобелены, картины. Но всё это великолепие не бросалось в глаза, а создавало атмосферу сдержанной роскоши.

Князь Оболенский принимал в своём рабочем кабинете — просторном помещении с высокими окнами, выходящими на центральную площадь.