Имидж напрокат

Работы Степана пока сырые и не очень интересные, они вторичны, не оригинальны, а на снимке вещь другого сорта. Видите эмалевые вставки? В глазницах камушки, правда, неясно какие. А вот тут зубы волчьи торчат. Череп человеческий, а оскал хищника. Постойте! Сейчас…

Борис вытащил айфон и начал тыкать в экран пальцем.

– Дети вырастают и подавляют тебя своим интеллектом, – вздохнула Надежда. – Манилья, эмалевые вставки… Откуда он все это знает?

– Мамочка, я же учился на художественном факультете, – напомнил Боря, – у меня масса приятелей из мира искусства.

Косметолог села на стул.

– Лампа, у Боречки талант живописца, а еще он пишет стихи, но никак не может выбрать, по какой дороге пойти, что его больше манит, поэзия или живопись. Валера убеждает Борю заниматься стихосложением. Брат и сам не чужд литературы, сочиняет пьесу.

– Ага, десятый год подряд, – не отрываясь от телефона, съязвил парень, – по строчке в неделю выдает.

– Дорогой, ты же знаешь, у твоего дяди бизнес, огромная клиника в Москве.

– Да, рисовал пионэров с горном в руке на фоне рассвета, – снова отпустил ехидное замечание Борис. – Я сто раз говорил, что не хочу быть художником!

– Но почему, дорогой? Ты писал прелестные акварели, – вздохнула Надежда, – в институте учился у самого Харитонова, получил прекрасное образование.

– Вуз ты мне выбрала, – с обидой произнес парень, – у меня были другие планы.

– Зачем? – растерялась Надежда.

– Затем, что не следует во всем со своей матерью соглашаться, – отрезал сын.

Надежда покраснела.

– Боречка! Бабушка обожает тебя, она для тебя столько сделала! Она человек бескрайней доброты! Ну да, ее желание облагодетельствовать всех порой зашкаливает, и некоторым людям кажется назойливостью.