Имидж напрокат

У Раечки золотые руки, она из копеечного ситца такие летние рубашки мне мастерила, что все девочки в институте ахали и говорили: «Валера, у тебя, наверное, родители дипломаты, вон ты как одет!» А я держал фасон, не рассказывал, что мне просто с соседкой повезло. Потом Рая стала заведовать ателье, в перестройку она его выкупила. Но скоро поняла: на рынок одежды хлынул поток дешевых китайских тряпок, конкурировать с массовым пошивом невозможно. Пусть шмотье из барахла, сшито вкривь и вкось, зато копеечное и один в один повторяет работы дизайнеров с мировыми именами.

– А что, есть разные способы пришивания пуговиц? – изумился Костин.

Милов засмеялся:

– Конечно. Крест-накрест, квадратиком, на ножке, в обмотке. Да и сами пуговицы разные: две дырочки, четыре, шесть. Я до сих пор мастер по притачиванию пуговиц.

– Простите, Валерий Борисович, неужели вам никто не докладывает о том, что происходит в клинике? – спросила я. – О смерти больной, которая под вашим личным покровительством лечится, вы ничего не знаете.

– Только сегодня утром прилетел из Китая, – ответил хозяин медцентра. И пояснил: – Ищу хорошего гомеопата и остеопата. Отсутствовал четыре дня, всеми делами ведала Элеонора Глебовна. Я как раз шел к ней, но увидел вас и задержался. Нора мне не звонила, значит, все в порядке.

Милов вынул из кармана трубку.

– Вот, смотрите, ни одного вызова.

Я показала пальцем на пустой экран:

– Нет сети.

– Хм, и правда, – пробормотал Валерий Борисович.

– Вы, наверное, в самолете отключали мобильный и забыли включить, – предположила я.

– Ах я растяпа! – воскликнул Милов.

– Долго лететь из Пекина? – поинтересовался Володя.

– Чуть больше восьми часов, – ответил Милов. – Но мне еще добираться до него целый день, с семи утра до позднего вечера, пришлось.