Имидж напрокат

Галина Михайловна запричитала:

– Вот глупая женщина! И о чем только она думала! Надо же, отравилась… Теперь у Валерия неприятности стартуют. Эгоизм бабы поражает. Ну решила ты свести счеты с жизнью, ладно, это твое дело. Но зачем окружающих покоя лишать, именно в парке клиники суицид устраивать? Ступай домой и травись сколько душе угодно.

– На этой прекрасной ноте мы прервемся, – мрачно произнес Костин. – Борис, не уезжайте из Москвы.

– Я арестован? – с вызовом спросил парень.

– Нет, – покачал головой Володя, – мы с Лампой не имеем права никого задерживать.

Сестра Милова вскочила и убежала. Борис кинулся за матерью. Бабушка поспешила за дочкой и внуком.

– Что теперь будет с нами? – спросила Анжелика.

Валерий Борисович встал, подошел к креслу, в котором тряслась невеста, и присел перед ней на корточки.

– Мы ни при чем. Да, Борис мой племянник, и это неприятно. Но подонок мне не сын. К тому же ему давно стукнуло восемнадцать, он сам отвечает за свои поступки. Конечно, ничего веселого в ближайшие дни ждать не приходится. Нам в полиции будут задавать разные вопросы, но есть адвокат. Ни ты, ни я ничего дурного не совершали. Более того, ты вообще жертва, гаденыш планировал убить именно тебя. Родственники погибшей тетки потребуют материальной компенсации. Пусть подают в суд.

– Любимый, – всхлипнула Лика, – ты, как всегда, прав. Ты такой умный!

Костин кашлянул. Владелец медцентра перестал ворковать с девушкой и встал.

– Спасибо огромное, вы профессионалы высокого класса. Сейчас же отдам распоряжение банку, чтобы с моего счета сняли сумму в оплату ваших услуг.

– Лампа еще останется в больнице, – сказал Володя, – ей подлечиться надо.

– Конечно, – кивнул Милов, – сколько пожелаете.

Вовка потянул меня за рукав.

– Пошли, пусть жених с невестой наконец останутся наедине.

Мы с Костиным опять спустились в кафе и около часа обсуждали текущие дела.