Имя нам Легион. Том 3 (СИ)

— Впервые за сегодня ты в чем-то прав. Продолжать наблюдение, ни в коем случае не лезть. Даю тебе неделю, чтобы узнать, кто за ним стоит, или… — Мужчина невидящим взглядом уставился на шкаф с бутылками, прикидывая, какую опустошить сегодня. — Всё, вали. И позови сюда секретутку.

Пухляш пулей вылетел из душного страшного кабинета и автоматически протёр абсолютно сухой лоб. Заметив ехидный взгляд девушки за стойкой, он скривил губы:

— Тебя вызывают. И у него очень плохое настроение.

Полюбовавшись поникшей секретаршей, спешно цокающей каблучками в сторону кабинета, Пухляш сразу выкинул её из головы.

Некогда бить баклуши, во что бы то ни стало нужно выполнить задание. Иначе ему конец, Губанов не прощает ошибок.

Глава 7

Всё, сейчас я не Легионер, а простой молодой парень, которому нужно отдохнуть. Постараюсь на время выкинуть из головы Легион, Рой и скорый конец мира, и оттянуться, совсем как раньше в Москве.

Там крупные ТЦ давно поглотили маленькие магазины. Выживали лишь те, кто мог предложить покупателю уникальный продукт, приятную атмосферу и некую эксклюзивность.

Лично я никогда особо за ней не гнался, костюм за миллион рублей — необходимость, а не моё желание. И раз я сейчас делаю что хочу, то отправился в самый что ни на есть масс-сегмент.

Один из лучших торговых центров Хабаровска располагался прямо на берегу Амура, имел гигантскую парковку, несколько персональных автобусных маршрутов и вместительный отапливаемый бассейн на крыше с панорамными окнами.

Издали здание напоминало футбольный стадион, только стены полностью из зеркальных панелей, а перед входом наряженная ёлка высотой в несколько этажей. Всюду горели яркие разноцветные огни, играла праздничная музыка. Даже у меня возникло новогоднее настроение, что уж говорить про обычных людей, толпами вливающихся в гостеприимно распахнутые двери.

Почти сразу в нос ударил аромат свежей выпечки, и, недолго думая, я встал в очередь к фургончику неподалёку от входа.

Кто-то загнал сюда старый автомобильный прицеп, вырезал в нём большое окно, покрасил в ярко-красный и нарисовал всевозможные сладости.

Ещё и весь процесс приготовления был виден — на раскалённые металлические пруты наматывались сладкие трдельники, запекались бельгийские вафли в пышущих жаром вафельницах, румянились венские штрудели, напитывались маслом пончики, ожидающие свою глазурь.

У меня от подобного зрелища рот наполнился слюной.