Имя ей Хель

Фейри же крепкие, да? К нему тут же побежал волк и обнюхал лицо. Я перемахнула через подоконник и приземлилась рядом.

Хоук всё ещё еле шевелился, но снаружи ему действительно стало лучше: смертельная бледность начала сходить, а ожоги на шее, лице и руках – затягиваться. Волк разрешил мне втащить на свою спину Хоука и влезть самой. Внутри всё по-детски затрепетало от мысли, что сижу на настоящем волке! Я одной рукой обняла Хоука, позволив положить голову себе на плечо, а другой схватила волка за длинную густую шерсть на загривке.

– Я покажу дорогу, – сказала я волку. – Сейчас – в обход города, туда, где восходит солнце.

Волк вдохнул ветер, развернулся строго на восток и сорвался с места.

Мы провели в пути почти всю ночь.

На следующее утро я проснулась от ощущения, что на меня кто-то глазеет. Открыла глаза и увидела долговязого, остроухого мальчишку, которого не сразу узнала. Потом пришло осознание. Ужас. И его имя – Хоук.

Он сидел на кровати, скрестив ноги и хмуро смотрел на меня.

– Ты спасла меня. – Тон обвиняющий, взгляд колкий.

Я отвернулась от него и подтянула одеяло к подбородку, пришлось дёрнуть посильнее, чтобы выдернуть одеяло из-под задницы Хоука. Мы остановились на большом постоялом дворе в ночи езды от поместья Гурта. Хозяйка неохотно приютила двух подростков, один из которых был с ног до головы завёрнут в мой плащ и едва держался на ногах, но вопросов задавать не стала. Хоука я сгрузила на кровать, сама упала рядом и тут же заснула.

– Ты сдала меня, а потом вернулась. Почему? – Хоук не унимался.

– Не мешай, когда старшие спят, – огрызнулась я. – Подрастёшь, будешь требовать от меня ответов.

– Я старше тебя.

– Ну, конечно.

– Мне двадцать пять.

От неожиданности я открыла один глаз и оглянулась, с сомнением оценивая его тощую фигуру, узкие плечи, мягкие черты лица.

– Ага, конечно.

– Я просто ещё не преобразился. – Он толкнул меня в спину. – Раз я старше, то по человеческим законам могу требовать ответы.

Я шумно выдохнула и села, смирившись с тем, что поспать это фейское недоразумение мне не даст. Он был красный до острых кончиков ушей, и я отчего-то подумала, что вопрос взросления для него тема болезненная.

– Я сдала тебя, потому что это была моя работа. Поймать тебя и привести.

– Но я перебил ставку.