Именинница

Потому что молчать больше нет сил.

– Я прошу прощения за то, что не в первый раз желаю, чтобы ты прикасался ко мне, – дрожащим голосом шепчу я.

Пайк впивается в меня взглядом."

"Он смотрит мне в глаза, застыв передо мной как истукан, если не считать вздымающейся и опадающей груди. Не представляю, что происходит у него в голове, но и не жалею, что призналась. Не хочу больше слушать оправдания, что я расстроена из-за Коула.

Ведь влечение уже давно возникло между нами.

Пайк медленно убирает пальцы с моего подбородка, затем сжимает кулаки и стискивает челюсти, отчего на его лице появляется сердитое выражение.

Неосознанно я делаю шаг назад, но он меня останавливает. Обхватив за талию, Пайк притягивает меня к себе и сжимает мой подбородок пальцами. У меня перехватывает дыхание от наслаждения, вызванного тем, как прекрасно ощущается его тело, хотя к нему и примешивается нотка страха оттого, что он выглядит таким злым.

– Нет, – рычит он, скаля зубы и впиваясь в меня наполненным яростью взглядом.

Слезы наполняют глаза, отчего все вокруг расплывается, а тело сотрясается от беззвучных рыданий.

Его рука обвивает меня, словно стальной прут, а от тела так и пышет яростью.

– Если хочешь потрахаться, ищи себе игрушку в другом месте, – тряхнув меня, выпаливает он.

Я охаю и, оттолкнув Пайка, отворачиваюсь. Он прав. Что я творю? Зачем мне это? Я чувствую себя невероятной дурой, поэтому опускаюсь на корточки и быстро поднимаю футболку и кеды.

Неужели мне показалось? Нет, между нами что-то происходило, и это исходило не только от меня, но и от него. Или я просто увидела то, чего мне хотелось?

Мне с трудом удается сдержать крик. Но слезы продолжают скользить по щекам. А он все так же стоит и смотрит на меня.

– Иди в свою комнату, – приказывает Пайк.

И тут я не удерживаюсь от смешка, который просто пронизан горечью и недоверием.

– Иди на хрен! – Я встаю на ноги, и мой голос становится громче: – Я найду себе другую кровать на ночь, спасибо.

Я резко разворачиваюсь и устремляюсь к задней двери, но Пайк хватает меня за локоть и прижимает к своей груди. Футболка и кеды выскальзывают из моих рук, когда он прижимает меня к стене дома. Я вскидываю руки, чтобы не врезаться грудью в сайдинг.

Боже.

Я дрожу. Мне удается лишь делать короткие, неглубокие вдохи, а сердце колотится как сумасшедшее, разгоняя бурлящую кровь.