Именинница

На меня обрушивается множество чувств, и я с трудом могу совладать с собой, пока смотрю на него.

Коул.

Я сглатываю, а затем еще раз, но у меня едва получается смочить горло. В бассейне вместе с ним Елена Баррос. Она опирается локтями о бортик у себя за спиной, пока он наклоняется к ней и прижимается лбом к ее лбу, как делал это со мной не раз. Ее обнаженное тело блестит от воды, которая расходится волнами вокруг них, когда Коул хватает ее за задницу, трахая ее. И с каждым толчком их груди соприкасаются.

Как завороженная я шагаю к раковине, пытаясь осмыслить то, что вижу своими глазами.

Грудь сжимается так сильно, что кажется, мне больше не удастся сделать ни одного вдоха. Тошнота подкатывает к горлу, наполняя его желчью.

Коул обхватывает ее лицо и целует в губы. Его тело движется так уверенно и сильно, когда он входит в нее снова и снова, пока они смотрят друг другу в глаза. Мне не слышно ее стонов, но уверена, что ей это нравится.

Слезы застилают глаза, поэтому я сжимаю кулаки и стискиваю зубы. Но я злюсь на себя, а не на него. Мне следовало разорвать наши отношения, когда нас выселили из старой квартиры. Я же понимала, что он попросил меня переехать только потому, что не хотел оставаться один. Я же чувствовала это.

И, судя по тому, к чему все пришло, последнее слово осталось за ним.

Подбородок начинает дрожать, а слезы струятся по щекам. Мама, Джей, Коул…

Я самый жалкий человек среди моих знакомых.

– Привет, – доносится словно издалека до меня мужской голос. – Отпустили пораньше? Рад, что ты сняла тот корсет. Надеюсь, ты сожгла его.

Кто-то открывает дверь холодильника, освещая кухню тусклым светом, и что-то достает оттуда. Но я продолжаю смотреть в окно, чувствуя, как что-то холодное и густое, как сироп, обволакивает мой живот.

Надо собраться с силами и начать действовать.

– Джордан, – зовет меня Пайк, – ты в порядке?

Наконец я понимаю, что это именно он стоит рядом со мной. Дверь холодильника закрывается, и я поворачиваюсь к нему, не обращая внимания на слезы, прочертившие дорожки на моих щеках.

Его глаза, сейчас кажущиеся янтарными, тут же сужаются от беспокойства. Но затем его взгляд устремляется к окну, и все краски тут же исчезают с его лица.

– О боже, – рычит он и, схватив меня за руку, оттаскивает от окна.