Именинница

Отлично. От этого я чувствую себя еще хуже. Сейчас Джордан выглядит так, будто это самое приятное, что кто-либо когда-нибудь для нее делал. И это вызывает у меня грусть.

Я купил и правда довольно красивый торт. Розы из глазури вокруг основания белого цвета, который медленно перетекает в нежно-розовый, а затем в темно-розовый в центре.

Мне приятно, что она не считает это глупым. Я знал, что Джордан любит этот цвет.

– Внутри он тоже розовый, – говорю я. – Сами коржи.

Ее улыбка становится шире.

И, насколько помню, этот торт явно не для детей.

Что ж, значит, я не прогадал.

Когда наконец-то приходит осознание этого, моя совесть немного успокаивается.

Джордан погружает палец в одну из роз, а затем подносит его ко рту и слизывает крем. Мой взгляд застывает на ее губах, когда они сжимаются вокруг пальца, и языке, которым она слизывает остатки крема с кончика.

Мне едва удается подавить стон от мысли, насколько мягкими должны быть эти губы.

Я прочищаю горло.

– Совсем забыл о свечках, – признаюсь я, подходя к кухонной тумбе. – Но знаю, что ты должна сделать это…

Я достаю спичечный коробок, поджигаю одну спичку и уже собираюсь воткнуть ее в торт, но в последний момент останавливаюсь.

– Может, позовем Коула?

Джордан смотрит в окно и показывает, что не стоит этого делать. Поэтому я втыкаю спичку в торт.

Закрыв глаза, она делает глубокий вдох, и ее плечи расслабляются, а на лице медленно расплывается легкая улыбка. Неосознанно я улыбаюсь ей в ответ.

Она задувает спичку и открывает глаза, когда струйка белого дыма вьется перед ее лицом.

Я замираю на мгновение, не желая даже шевелиться.

Кто-то должен обнимать ее прямо сейчас. Подойти, встать перед ней и, поймав в капкан своих рук, почувствовать ее дыхание на своем лице.

Мой пульс учащается, когда я представляю, каковы ее губы на вкус.

Поэтому тянусь за банкой газировки, которую поставил на стойку, и сжимаю ее в кулаке, пока алюминий не начинает потрескивать.

Это нехорошо. Это очень нехорошие мысли.

Отступаю на шаг, хватаю с кухонной тумбы коробку с кассетами и толкаю по столешнице к Джордан.

– Это тоже тебе, – говорю я, чтобы отвлечь ее внимание от своей реакции. – Не благодари.

Как только она переводит взгляд на черную коробку и понимает, что в ней лежит, ее глаза расширяются.

– Что? – восклицает она. – Ты серьез… Ни за что! – Она широко улыбается мне.