Иль Мактуб. Судьба Эмира

Его лицо стало жёстким, суровым, он резко отстранился от меня и направился к двери. Мои ноги будто приросли к полу, я не могла двинуться с места, но затем, словно очнувшись от транса, я бросилась следом за ним.

Мы выбежали в коридор.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как страх медленно перетекает в панику.

— Дети… — его голос был тихим, но я уловила в нём гнев, смешанный с ужасом. — Они пропали. Это сработал знак тревоги из дома!

— Что?! — мне показалось, что земля ушла у меня из-под ног. Я зашаталась, чувствуя как все плывет перед глазами.

— Где они?

Ахмад развернулся ко мне, его глаза полыхали огнём.

- Домой! – рявкнул он и быстрым шагом пошел к выходу, схватив меня за руку.

Глава 18

Страх — странная штука. Он не просто парализует, не просто замораживает тело. Он разъедает изнутри, вытягивает все силы, оставляя лишь пустую оболочку. Как будто ничего вокруг не существует, кроме одного чувства — острого, ледяного ужаса, который невозможно изгнать. Именно этот страх пронизывал меня, когда я узнала, что Миша и Саша исчезли.

Я помню, как мы с Ахмадом бежали в комнату охраны. В моих ушах шумело, я не слышала его слов, не понимала, что происходит. Всё, что я чувствовала — это резкую, невыносимую боль и ужас, который сковал меня от кончиков пальцев до кончиков волос. Дети исчезли. Моё сердце сжалось до размеров маленькой точки, оставляя после себя только тугую петлю боли. Невыносимо. Просто невыносимо.

Когда я увидела запись с камер наблюдения, где Аят выводила Мишу и Сашу за ворота, мне стало плохо.

Я не могла поверить своим глазам. Это было неправдой, это было невозможно. Но она виднелась на экране — маленькая, хрупкая девочка, без единой эмоции на лице. Она вывела их… и оставила там.

— Останови запись! — крикнул Ахмад, его голос резал тишину как лезвие.

Я стояла рядом, пытаясь понять, что же, чёрт возьми, происходит. Мы увидели, как дети уходят из дома, а затем… ничего. Камеры больше не зафиксировали их. Они исчезли за пределами территории. Камеры отключились…

— Аят… вывела их? — прошептала я, не в силах поверить в происходящее.

Как? Зачем?

Ахмад молчал, его кулаки сжимались с такой силой, что я увидела, как побелели костяшки его пальцев. Я смотрела на него, но в его глазах был не просто гнев, в них был ужас, смешанный с беспомощностью. Мой взгляд метался между экраном и Ахмадом, пока не возникло чувство, что всё вокруг происходит не со мной. Какой-то кошмар, из которого я не могу проснуться. И тут появилась Аят.