Иль Мактуб. Судьба Эмира

Врачи говорили, что её состояние по прежнему критическое, что шансов мало, что, возможно, она никогда не проснётся. Они предложили отключить её от аппаратов. Они говорили это, глядя мне в глаза. Эти слова звучали как приговор, как удар в самое сердце. Отключить? Моё тело напряглось, как пружина, готовая лопнуть от ярости и адской боли. Как они могли даже предложить такое?

— Нет, — прорычал я, чувствуя, как внутри меня всё кипит. — Я не позволю. Она будет жить."

"Мои слова звучали, как приказ. Я видел, как врачи переглядываются между собой, но они знали, что спорить со мной бесполезно.

Они боялись меня. И правильно делали. Никто не посмеет решать за меня судьбу Вики.

Я оставался с ней каждый день, каждую ночь. Сидел рядом с её кроватью, держал её за руку, говорил с ней. Я рассказывал ей о том, как мы будем жить дальше, как всё будет хорошо. Я знал, что она меня слышит. Я чувствовал это. Каждый день был борьбой — борьбой за её жизнь, за её возвращение ко мне. Я не мог спать, не мог есть.

Вся моя жизнь была сосредоточена в этой комнате, возле её кровати.

***

Она лежит передо мной, такая хрупкая, такая беззащитная. Вика. Моя Вика. А я? Я ублюдок. Сраный, чертов ублюдок, который разрушил её жизнь. Когда я смотрю на её бледное лицо, когда держу её холодную руку, я чувствую, как внутри меня что-то умирает. Чёрт. Как я мог быть таким слепым? Как я мог так ошибаться? Я помню, как смотрел на неё с ненавистью, как каждое её слово вызывало во мне ярость.

Я видел в ней врага, видел предательницу. Я считал, что она лжёт мне, что она пользуется мной. Я ненавидел её за это. Но настоящая правда? Настоящая правда в том, что я был слеп. Я позволил своей гордости, своей тупой гордости, затмить всё остальное. И теперь я плачу за это. Мы оба платим. Я заставлял её страдать. Я издевался над ней, унижал, причинял боль. Я выгонял её, проклинал, называл шлюхой. И за что? За то, что не мог справиться с собственными страхами, с собственными демонами? Я должен был защищать её, быть рядом с ней, поддерживать её, а не бросать в самую пропасть. Я выгнал её, когда она нуждалась во мне больше всего. Я заставил её страдать, заставил её бояться, заставил её чувствовать себя ничтожной.

Проклятая сука Самида. Это она все творила, она и Лами. Меня окружали ядовитые змеи, а я был слишком занят сбой и жалостью к себе, чтобы раскрыть глаза. Хозяин…Жалкий раб, которым помыкала безумная старуха.

Чёрт.