Иль Мактуб. Судьба Эмира

Она медленно повернулась ко мне, её глаза блестели от слёз, но в них был такой гнев, такой разрыв между болью и ненавистью, что я почувствовал, как внутри грудной клетки болезненно сжалось сердце.

— Правда? — она издала горький смех. — Ты хочешь рассказать мне правду? После всего? Что ты можешь сказать, чтобы исправить всё это, Ахмад? Что ты скажешь, чтобы вернуть мою сестру? Мою мать? Чтобы вернуть мне жизнь, которую ты разрушил?

Её слова были как ножи, вспарывающие мне вены. Но я не мог уйти. Я не мог убежать от этого разговора.

Я должен был выдержать, подставить грудь под ее лезвия ненависти, даже если это означало полностью обнажить свою душу перед ней."

"— Я не могу вернуть их, Вика, — сказал я тихо, чувствуя, как мои собственные слова режут меня изнутри. — И это правда. Я совершил ужасные ошибки, которые не смогу исправить. Но ты должна услышать все… с самого начала и до конца.

Она замолчала на мгновение, её взгляд пронзал меня, как холодный замороженный кинжал, подернутый инеем.

— Говори, — произнесла она, и я знал, что это был её последний шаг.

Она открыла для меня дверь, но за этой дверью была лишь боль.

Я глубоко вздохнул, собирая себя по осколкам. Мне было тяжело говорить. Но я должен был.

— Всё началось намного раньше, чем ты можешь себе представить. Всё началось с моей семьи. С моего отца.

Вика молчала, но её глаза не отрывались от меня. Я видел, как она судорожно сжимала руки, как её тело напрягалось с каждым моим словом.

— Он…любил женщин. Много женщин. У нас не принято мужчинам себе отказывать.

Одна из его любовниц забеременела. Но отец не признал ее ребенка. Я не знаю, что с ним стало…точнее не знал. До недавнего времени. Пока не понял, что Амир – это Джамаль ибн Бей аль Назари. Мой сводный брат.

При упоминании имени Джамаля, Вика вздрогнула, и я понял, что эта история касается её намного больше, чем она могла себе представить. Мои слова тонули в тишине комнаты. Вика всё ещё молчала, но я чувствовал, что она слушает. Я продолжил.

— Джамаль вырос на улице, без поддержки, без семьи.

По крайней мере так я думаю. Он выжил только потому, что у него было одно желание — вернуться и отомстить за всё, что с ним сделали. Он вернулся, чтобы разрушить всё, что я построил. Чтобы отнять у меня всё, что мне было дорого. И он начал с тебя.

Вика сжала губы, её глаза блеснули, и я знал, что каждое моё слово режет её так же, как и меня. Но это была правда, которую она должна была знать.

— Я не оправдываю себя.