Иллюзия жизни

– Петя, надо знать психологию пьющих, – заговорил Голубев. – Для них ожидание выпивки – самое тяжкое из ожиданий. Легче пять часов прождать на морозе автобус, чем пять минут ожидать выпивку.

– Испытал на собственном опыте? – с подначкой спросил Лимакин.

– От опытного соседа слышал.

– Сосед, однако, чукча, если мороза не боится, а Сапунцов с Ширинкиным мужики русские.

– Вот, как сказал доктор, по русскому обычаю и обмыли.

– Вы с доктором наговорите. По логике, убийцам следовало бы мчаться в большой город и сразу влезть в какую-нибудь тусовку.

Там для обеспечения алиби пообщаться со знакомыми, чтобы в случае подозрения те подтвердили: «Да, эти парни находились среди нас и к убийству в каком-то райцентре они не причастны».

– По логике… У алкашей с логикой всегда плохо. Пьяному и море по колено.

– А лужа – по уши. Не круглые же они идиоты. Взять хотя бы Ширинкина… Если он застрелил Сапунцова, то почему как ни в чем не бывало пользуется его мобильным телефоном?

– Может, это кажется ему спасением. Дескать, подарил друг мобильник, а о том, что «замочили» друга, ничего не знаю.

Вопросов, Петя, вагон и маленькая тележка: когда Сапунцов переоделся в камуфляж? где его «Мерседес» и портфель? что явилось яблоком раздора между подельниками?…

Бирюков обратился к Голубеву:

– Кстати, ты договорился с областным Управлением насчет розыска Ширинкина?

– Так точно. Там перестановки. Теперь розыскной отдел возглавляет наш общий знакомый Константин Георгиевич Веселкин. Пообещал разыскать Максима живым или мертвым.

Он, оказывается, давно знает пузана. Еще с той поры, когда Ширинкин промышлял квартирными кражами. Двери в многоэтажках тогда были, в основном, из прессованного картона. Чтобы не маяться с замками, Максим с разбегу проламывал пузом картонки.

– О том, что Золовкина ранила Максима, сказал?

– В первую очередь. Веселкин прекрасно знает и Золовкину. Принимал участие в расследовании обстоятельств гибели ее мужа. За выстрелы в мягкое место Костя назвал Яну амазонкой. Быстро, мол, сообразила, каким штампом отметить Максимку, чтобы он снова не увильнул от ответственности.

– Тогда он действительно увильнул?

– Писмарь был слишком крутым и богатым Авторитетом. Таких наши робкие судьи боятся отправлять в колонию. Заодно и подельников их милуют, чтобы в отместку не схлопотать от братвы пулю в лоб или нож в спину.

– Не дай Бог, если Ширинкин скончается от потери крови, – опасливо сказал Лимакин. – В таком разе все надежды на раскрытие преступления рухнут.