Иллюзия жизни

– Хорошо, буду вас ждать.

– И еще… Не знаю, говорить – не говорить…

– Говорите только правду.

– Правда такая… Вчера я еще дважды набирала номер мобильного телефона Сапунцова. Оба раза услышала «Хэллоу», но сама не произнесла ни словечка. Теперь убеждена на сто процентов: это голос Максима Ширинкина.

– Спасибо за информацию. Будет еще что-то – звоните.

– Обязательно позвоню. До свидания.

– До свидания, Яна.

Вскоре после звонка в кабинет вошел следователь Лимакин. Поздоровавшись, сел у приставного столика и сказал:

– Голубев пообещал через полчаса принести кучу толковой информации.

Сейчас по факсу идут ответы на его запросы.

– Прочитал дневник Царькова? – спросил Бирюков."

"– Прочитал. Много рассуждений об иллюзорности надежд на поэтическое признание и о бессмысленности жизни. Ощущается сильная тоска по безвозвратной юности. Из женских имен упоминаются только София и Яна. Вроде бы обеих ревнует, но абстрактно, без указания кого к кому. После одной из «ревнивых» записей есть афоризм Виктора Гюго: «Бог делает женщину прекрасной, а дьявол – хорошенькой».

Кого касается, Софии или Яны, такое определение, непонятно. Два афоризма Царьков записал из Оскара Уайлда. Первый: «Все люди чудовища. Единственное, что остается, – это получше их кормить». Тут же приписка: «Софа кормит меня хорошо». Второй уайлдовский афоризм гласит: «Грех – это единственный яркий мазок на полотне современной жизни». Ниже опять приписка: «Софе и Янке грешно не грешить»… – Лимакин помолчал. – Такие вот, Антон Игнатьевич, намеки и никакой конкретики.

– О долгах, конфликтах есть что-нибудь?

– Ничего нет. По записям чувствуется, что Царьков был начитанным, с чувством юмора и умел излагать свои мысли на бумаге прозой. Поэзия у него получалась хуже. В основном, притянутая за уши рифмовка.

– А какое впечатление сложилось у тебя от вчерашней встречи с Золовкиной?

– Интересная женщина, с огоньком. Не берусь судить, чего в ней больше: «прекрасного» от Бога или «хорошенького» от дьявола. По-моему, и то и другое в одном флаконе.

Когда рассказывала о своем прошлом, светилась искренностью. Как только разговор зашел о любовнике, стала вилять, будто горнолыжник на сложной трассе. Ты не заметил это?

– Заметил. Отношения у Яны с Сапунцовым откровенно не на высоте. Порою мне даже казалось, что она вот-вот скажет, что никакой он ей не любовник, но, похоже, давящий страх не позволил сделать такое признание, хотя Яна не из робкого десятка.

– Что не робкая – это очевидно.