Иллюзия жизни

»

Бегло пролистав дневник, Бирюков сосредоточил внимание на последней записи:

«Утром звонила Яна. Спросила: не голодаю ли? Ответил: „Пока держусь“. Софа перед отъездом утрамбовала холодильник продуктами под завязку. Жаль, деньги у меня на нуле, а до пенсии – неделя. Но об этом говорить не стал, чтобы не нарваться на подначку. Поболтали о том, о сем. Поинтересовался, как у Янки жизнь с Валентином. Весело прощебетала: „Давно не видалась с Валей, укатил суженый в командировку“. Хорошее дельце! Чему веселится Яночка? Знаем мы эти командировки.

Софа за границей, и Валентин наверняка там. Дай Бог им острых ощущений, а мне – покоя.

Завтра день рождения у Валеры Кузурова. Уезжали со школьным дружком в Афган вместе. Мечтали вернуться домой с победой. Не вышло. Валера вернулся в цинковом ящике, а я с титаном в затылке. Ночью завершу поэму, посвященную светлой памяти друга, и завтра обязательно съезжу к его могилке. Помяну по христианскому обычаю. Проблема-в бутылке. У соседей не одалживаюсь из принципа.

У Янки брать в долг стыдно. Выход один: перехвачу сотенку у Вити Синякова. Познакомился с ним, когда вместе с Софой покупали усадьбу под коттедж. Загадочный парень Витя. По слухам, бывший карманник-виртуоз. Перелицевался в удачливого игрока. Шулер – пробу ставить негде! Чтобы не растренировать пальцы, постоянно тасует колоду карт. Пробовал играть с ним в подкидного дурака. Не выиграл ни разу, хотя с другими играю на уровне. По моей просьбе Витя три раза подряд набрал из колоды «очко». И всегда набирает тройку, семерку, туза. Каким способом получается этот стандарт, одному Вите известно. Говорит, карма у него такая. Стихи слушает внимательно, но не понимает их. Не может отличить ямба от хорея. Видимо, в школе учился плохо.

Синоптики пообещали на завтра дождь с грозой. Но я поеду к Валере – хоть камни с неба. Люблю грозу в начале мая, когда весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом… Умели же классики писать стихи на века! А что станет с моей поэзией, когда уйду в вечность?»…

На этом запись обрывалась.

До «ухода в вечность» ее автору предстояло прожить всего одни сутки.

В комнату вошел следователь Лимакин и сказал, что на кухне ничего не обнаружили. Бирюков передал ему дневник:

– Изучи, Петр, эти записи самым тщательным образом. После обсудим. Сейчас оформляй с понятыми акт осмотра и протокол выемки. Вместе с дневником изымем по одному экземпляру каждой книги Царькова.