Иллюзия жизни

Она, как магнитофон, запоминает чужие слова, но свои мысли у нее на уровне куриных. Чего ты хочешь от пожилой женщины, которая не отличает «Трех мушкетеров» от «Трех богатырей». Часто приходится одергивать старую. Серчает! По соседям трещит, будто критикой допекаю Гошу. Да, если бы я не критиковал его, он бы сочинял несусветную чушь либо чужие стихи под своей фамилией публиковал. А еще по просьбе Софии Михайловны я следил, чтобы Гоша не увлекался алкоголем. Надо отметить, тут он к моим словам прислушивался.

– Стоило ли Царькову вообще выпивать?

– Не только выпивать, но и напрягать голову сочинительством не стоило. Разными путями пытался его сдержать, мол, Гоша, не суетись, нажми на тормоза. Приводил ему чеховское высказывание о том, что писатель должен писать много, но не должен спешить. В этом отношении все советы отлетали от него, как от стенки горох. Оттого и получалось рифмованное пустозвонство…

С Пахомовым Голубев расстался перед закатом солнца.

Андриян Петрович проводил Славу до калитки, попросил его передать низкий поклон Бирюкову, а напоследок сожалеючи проговорил:

– Тяжкая судьба выпала Гоше Царькову. Сложное нынче время, точно по Пушкину: «И всюду страсти роковые, и от судеб защиты нет!»…

Глава VIII"

"Хмурое утро к началу рабочего дня посветлело. Оживились, защебетали птахи, порхающие в кронах зазеленевших тополей. На продолговатой клумбе у входа в прокуратуру проклюнулись бутончики ярко-оранжевых весенних цветов.

В поисках нектара по ним деловито елозил толстый мохнатый шмель с золотистой полоской на брюшке. Голубев, миновав прохладный вестибюльчик, легко взбежал по лестнице на второй этаж прокуратуры. Кабинет следователя оказался закрытым. В светлой приемной комнате чернобровенькая секретарша Оля, стоя перед висевшим на стене овальным зеркалом, старательно подкрашивала и без того алые губки.

– Оленька, не порть личико! Шеф у себя? – на одном дыхании выпалил Слава.

– У себя, проходи, – скосив взгляд на обитую дерматином дверь, тихо ответила секретарша и, словно застыдившись, спрятала тюбик с помадой в косметичку.

Бирюков отодвинул в сторону лежавшую перед ним стопку деловых бумаг. Пожимая вошедшему в кабинет Голубеву руку, сказал:

– Садись. Лимакин задержался в морге у Медникова. Оформляет постановление о назначении экспертизы для идентификации лица потерпевшего по компьютерному фотосовмещению.