Иллюзия жизни

Принимаешь мою задумку?

– Дельная задумка. Принимаю…

Через несколько дней после двух звонков Назаряну Сапунцов приехал к Ширинкину с газетой «Сибирские вести», где было опубликовано объявление о приглашении посредников для реализации поэтических книг Георгия Царькова.

– Ну, как твой шеф?… – спросил Максим.

– Засуетился. Пообещал отстегнуть баксов вдвое больше, если пришьем «заказчика», – ответил Валентин.

– Какого?… – удивился Ширинкин. – Мы ж с тобой от фонаря «заказ» придумали.

– А шеф принял угрозу всерьез и возложил грех вот на этого стихотворца, – Сапунцов ткнул пальцем в газетное объявление.

Ширинкин заглянул в газету:

– И скоко их, «двойных», будет?

– В рублях по полтора миллиона на брата.

– Ты, Валян, чо?… Сдурел?… Максим-толстый – миллионер! Скажи такое братве – животы от смеха пацаны надорвут.

– Смеется тот, кто смеется последним, – серьезно проговорил Сапунцов. – Шеф обезумел от страха. Готов отдать сколько угодно, чтобы спасти собственную шкуру.

– Жалко гробить невинного мужика.

– Тебя много кто в жизни жалел?

– Кроме мамки, никто.

– А чего сопли распускаешь?

– Того, Валян, что не дебильный я отморозок. Совесть меня загрызет за невинно погубленного.

– Барыги, губящие без разбора молодняк наркотой, тоже не дебилы, но их совесть не гложет. Оттого и живут с размахом, по-барски.

– Я не барских кровей.

– Ну и придется тебе жить в этом свинарнике до гробовой доски, – Сапунцов обвел взглядом грязную кухню, где проходил разговор. – Тата Чибисова у тебя пригрелась?

– У меня. Перед твоим приездом побежала за продуктами.

– Почему не заставишь телку навести в квартире порядок?

– Ей такая работа в лом.

– Выгони вон лентяйку!

– А-а-а… Пусть живет, с Татой не так тоскливо, как одному.

– Не по загубленному Игорю Золовкину затосковал?

– Кто это?

– Талантливый кибернетик или программист, которого вы с Писмарем в автомобиле раздавили.

– Во чо вспомнил!.. Я там влип, как курва во щи. Всего лишь по неведению передал душегубу писмаревские баксы. Потому меня сразу из зала суда на волю отпустили.

– Чего ж по телефону нервы мотал вдове загубленного?

– Чтобы сучка не рыла землю, стараясь упечь меня в колонию.

– В прошлом году я с ней калякал. До сих пор не забыла твои угрозы.