Иллюзия игры

– Куда полез? – грубо рявкнул Паулс. – К ним в компанию захотел? Если кто в крови перепачкается, то ляжет рядом, ясно?!

Храпов поспешно отошел назад.

– Как она его… – повторил он потрясенно. – Черт, а? А я говорил… Говорил ведь… Слышь, Юр! Ты помнишь, я говорил?

Юрий бессмысленно взглянул на брата.

– Простыня… – без выражения сказал он.

Потоптался на месте, словно решая, куда идти, и наконец двинулся к лестнице, бормоча себе под нос: «Простыню нужно…»"

"– Эй! – Марк нахмурился. – Стой! Куда?!

Арнольд в два прыжка догнал Юрия, схватил его за плечо.

– Юр, ты чего? – ласково заговорил эстонец. – Далеко собрался?

– Закрыть их хочу, – тихо ответил Юрка. – Не по-человечески они лежат. А под лестницей полный мешок тряпья. Я там видел старую простыню. Пусти.

Он высвободился и пошел, огибая лежавших по широкой дуге. Паулс молча проводил его недобрым взглядом.

– Не наследит он под лестницей? – вполголоса спросил Арнольд. – Нашел время…

Но Юрий уже вернулся, неся в руках грязно-желтую скомканную тряпку.

– Вот так хотя бы… – пробормотал Юрка, отворачиваясь.

Его начала колотить дрожь. Сперва она сидела где-то в животе, затем поднялась к груди и ледяной струйкой скользнула к кончикам пальцев. Ладони Юрки покрылись холодным потом. Он резко вытер их об штаны и поймал на себе изучающий взгляд Марка.

– Вась, дружочек, выйди-ка и проверь машину, – попросил Паулс. – Заодно посмотри, не отирается ли кто-нибудь возле дома.

Василий попятился, повернулся и выскочил из комнаты, забыв накинуть куртку.

– Слушай, Марк, зачем форма? – спросил Арнольд. – Видишь, как нехорошо все получилось?

Марк отошел, сел на стул, закурил, коротко затягиваясь. К нему быстро вернулась способность здраво соображать. Сожаление о смерти Умника сменилось пониманием выгоды, которую можно было извлечь из случившегося.

– Может, оно и к лучшему, – негромко сказал он. – Да перестань ты таращиться на них! – крикнул он Юрке, и тот вздрогнул.

Юрий повиновался. На негнущихся ногах он подошел к столу и сел напротив Марка, плохо соображая, что делает. Ему казалось, что в комнате висит и с каждой минутой усиливается страшный запах, который не перебивает даже дым от сигареты Паулса.

– Надо бы дверь открыть… проветрить, – с трудом сказал он. – Пахнет от них… пахнет.

– Хватит блажить, – бросил, будто выплюнул, Марк. – Арнольд, иди сюда.