Их жаркий ноябрь

 Господи, о чем я думаю?! Не может у нас с ним быть ничего!

Меня лихорадило. Ведь если он придет, это значит… значит, я ему не безразлична. Как будто крышу сорвало. Евы нет, я одна, и с минуты на минуту он будет здесь.

«Какая же я глупая… ведь придет. И все повторится. Как тогда, у него на квартире. Только не нужна я ему. Он трахнет меня, и забудет. А я — как мотылек, на его свет лечу совершенно добровольно, чтобы сгореть».

Распаковала сумку, нашла шелковое белье.

«И пусть… сгорю, значит, так тому и быть. Зато хоть на несколько минут снова стану той — настоящей, счастливой».

Успела переодеться, собрать волосы в «хвост», и едва коснулась губ блеском, раздался звонок в дверь.

Запихнула сумку в нижний отдел шкафа и заторопилась к двери.

Константин. Он стоял в дверях в распахнутой дубленке, все такой же пронзительно привлекательный, с коробкой каких-то умопомрачительных пирожных из модной кондитерской в руках. От него веяло ноябрьским холодом, чем-то истинно мужским и уже знакомым мне ароматом туалетной воды с ноткой табака.

— Какая ты… домашняя, — заулыбался он и уверенно затолкал меня в прихожую.

— А ты всегда ходишь в гости к своим будущим сотрудницам? — едва дыша от того, что он рядом, поинтересовалась я.

— Нет. Ты первая.

Вручил мне коробку пирожных и быстро скинул дубленку.

Я прошла на кухню. Поставила коробку на стол. Сердце бешено колотилось где-то в горле, отдавало в виски, и мне никак не удавалось справиться с накатившей паникой от того, что Константин здесь.

Он вошел на кухню, и не успела я обернуться, как его руки оказались на моей талии. Привлек меня к себе спиной и жадно поцеловал в шею холодными губами.

— Я скучал по тебе, ведьма, — хрипло шепнул Константин.

Сердце ухнуло и взорвалось бешеным стуком. Прижалась к нему спиной, прикрыла глаза и таяла от его колючих поцелуев на шее. Именно в тот миг я поняла, для чего приехала сюда, невзирая на страх. Я ехала ради его порочных поцелуев.

Повернулась к нему лицом, поймала мерцающий вожделением взгляд серых глаз и все остальное померкло.

Он обхватывал мое лицо ладонями, впивался в губы властными поцелуями, и мне казалось, я задохнусь от его напора.

Мы ничего не говорили. Ни единого слова. За нас кричали прикосновения.

Мои руки сами собой нащупали ремень на его джинсах, потянули его на себя.

Он судорожно выдохнул и резко прижал меня к стене. Задрал мою футболку, безжалостно сорвал ее через голову и резко потянул чашечки лифчика вниз.