Их жаркий ноябрь

Денег он не дает, дочкой не занимается.

— Ладно, ладно…

До позднего вечера я собирала вещи. Поместятся ли наши с Евой шмотки в багажник моей машины?

— Возьмем самое нужное, а за остальным я вернусь на выходных. В конце концов, летние наряды вряд ли понадобятся нам до поздней весны, а на носу зима, — мысли вслух. Но Ева сосредоточенно таскала за мной следом своих кукол и мягкие игрушки.

— Положи самых нужных в свой рюкзачок, — командовала я.

— И сервиз для кукол, мама?

— И сервиз.

— А карандаши?

— Карандаши тоже клади.

Треск ломаемой входной двери раздался внезапно. В следующие три секунды она просто слетела с петель и с грохотом повалилась на пол в прихожей.

Ева, вздрогнув, бросила игрушки и кинулась ко мне.

Я с ужасом смотрела на четверых мужчин в черных масках с автоматами.

— Где фотографии? — ткул дуло автомата мне в горло один из них.

— Какие…фотографии? — едва слышно прохрипела я и заслонила собой дочь.

— Которые этот ублюдок обещал отдать очень нехорошим людям!

— Я не понимаю…

Удар по лицу наотмашь заставил меня громко вскрикнуть.

Один из налетчиков остался дежурить у двери, а двое других принялись обыскивать квартиру.

Мужская рука в черной перчатке впилась в мои волосы и притянула к лицу в черной маске.

— Где фотографии?!

— Я не… не знаю, о чем вы говорите… кто он?

— Твой муж, сучка! Где он их прячет?!

— Я не видела мужа уже почти год! Он забыл, что такое платить за дочкин детский сад и ипотеку! Как я могу знать, где он что-то прячет, если его здесь не было черти сколько времени?!

— Покрываешь его?! Я научу тебя говорить правду!

Впервые в жизни меня бил мужчина.

— Советую тебе вспомнить, где твой муж прячет фотографии, — раздалось откуда-то сверху.

— Я не знаю… не знаю… — шептала беспомощно. — Я не видела его много месяцев… он нас бросил…

— Дэн, хорош ее мутузить. Она ничего не знает.

И все исчезло.

Я очнулась от всхлипываний сидящей у меня в ногах Евы. Перед глазами плыли красные круги. Квартира была больше похожа на помойку. Разбросанные вещи, битая посуда.

— Мамааа… мамочкааа…. Проснись, пожалуйста, проснись…

— Ева, немедленно собирайся, — приказала онемевшими губами. — Мы уезжаем сейчас же. Я только умоюсь… и не реви.