Их заложница (СИ)

— Боже, — шепнула она, когда он коснулся ее там.

И сразу мысли улетучились из головы. Она оказалась на вкус такой, какой он ее себе и представлял: идеальной, манящей и дурманящей. Он провел языком по клитору, легонько прикусил его зубами, ударял кончиком по мягкой плоти. Хотелось, чтобы она улетела с ним к небесам. И она задрожала под его языком, застонала протяжно, задрожала и закричала от накрывшего ее оргазма.

Хотелось целовать ее везде, но он больше не мог терпеть, навис сверху, раскатал презерватив на члене и спросил:

— Врач разрешил?

— Да.

На ее выдохе, он вошел в нее и замер. Она охнула, вонзила ногти ему в плечи, оставляя царапины.

Уложил ее на пол, раздвинул ноги и снова мощным толчком вонзился в нее. Контроль  был мне неподвластен, но я старался, видит бог, как мог, толкался в нее максимально аккуратно и плавно, чтобы не навредить ребенку. Ощутил, как она подалась вперед, обхватила меня ногами.

Глубже.

Проникнул к самой чувствительной точке. Не сдержался, усилил напор, вошел глубоко, до основания, наполняя ее собой.

Смотрел, как она выгибается под ним, как сжимает веки, стискивает зубы. На ее лице палитра эмоций. Она его, его девочка.

В это мгновение Руслан был не согласен делить ее с кем бы то ни было.

Вколачивался в нее до основания и сгорал от страсти, желания почувствовать ее еще больше. Видел, как она сжимается. Натянутая струна, жаждущая игры. И он дал ей эту игру, позволил познать то, чего она жаждет.

— Кричи для меня… — шепнул ей в рот.

И она закричала спустя еще несколько движений бедрами и диких поцелуев.

— Боже, Рус…

Он с ней согласился. Это действительно было “боже”. Он кончил почти сразу за ней, излился в нее и лег рядом. Они молчали, не зная, о чем разговаривать. Он не хотел ее отпускать, а Ева не желала уходить.

У них, оказывается, еще вся ночь впереди.

Руслан быстро встал, помог подняться и Еве, схватил ее на руки и понес в свою спальню. У них еще есть время.

Руслан сам не знал, в какой момент пообещал себе со всем разобраться, чтобы остаться с ней. Он был будто пьяным. Голова кружилась, он не хотел думать практично, вернулся в то время, когда все было куда проще, когда он ни о чем не думал, а поступал так, как хотелось. Такой роскоши у него больше не было. И у нее тоже.

Саму Еву Марк бы отпустил, да и его люди поняли бы его, но с ребенком.