Их заложница (СИ)

Сядет за решетку? Это что, штука? За что?

Мысли хаотично сменяют одна другую, мне страшно. Так страшно, что я едва могу дышать.

Руслан встает. Возвышается над Марком минимум на голову. Он и раньше был выше, но не настолько огромный, как сейчас. Он явно возмужал, изменился почти до неузнаваемости, хотя у меня не было никаких шансов не понять, кто передо мной, потому что сердце, вопреки всему, все еще было отдано ему. Тому, кто шептал нежности и обнимал так, что оно заходилось в приступе тахикардии, начиная дико стучать о грудную клетку.

— До встречи… Ева, — произносит он, разворачиваясь, чтобы уйти.

До встречи? Вот уж нет! Марк сделает все, чтобы защитить меня.

Глава 3

Ева

— Расскажи мне, — прошу у Марка дрожащим от волнения голосом. — Расскажи, почему он вернулся и чего хочет?

— Чего хочет, он уже сказал, — горько усмехается Марк. — А вернулся… чтобы отомстить, Ева.

Его голос звучит зло и нервно, Марк едва владеет собой. Резко встает, подходит к бару, чтобы выбрать алкоголь.

Мне нужно знать, что происходит.

Марк все это время берег меня, как хрустальную вазу, боялся, чтобы внешний мир не разрушил мою доброту, но после того, как я увидела Руслана, мир вдруг перевернулся. Он полностью подтвердил славу о себе, оправдал то, что я узнала тогда от Марка.

— Он вернулся ради мести, — яростно произносит Марк. — Семь лет ждал, — он усмехается. — Представляешь? Я думал, что всё… с ним покончено, а он вот, явился! Права качает и о себе заявляет. Сопляк!

Следует удар кулаком по столу. Марк опрокидывает стакан и залпом осушает его. Наливает еще, прикуривает сигарету, выпуская сизый дым в воздух и смотря прямо перед собой.

— Но что он может сделать?

Марк смеется. Надрывно, громко, как-то отчаянно. Я впервые вижу его таким растерянным и одновременно не понимающим, как быть дальше.

— О-о-о-о-о, — тянет он. — Теперь он может сделать почти всё, — Марк усмехается, и швыряет стакан на стол.

Тот грохотом приземляется на поверхность. Этот стук отдается у меня где-то в сердце. Я еще не понимаю, что будет дальше, но от его “Теперь он может все” становится не по себе.