Малыш от бывшего

Благодарна, что он подарил ей сына, что исчез из их жизни, что не стал пятнать то хлипкое счастье, что Аня ощутила с рождением ребенка.

Только тогда она смогла вздохнуть полной грудью и больше не оглядываться на прошлое, запрещая себе страдать. У нее был повод жить. У нее был стимул стараться, бороться и карабкаться вверх по лестнице, которая порой вела вниз.  Но все равно девушка выползла, вся покрытая потом, выгрызла себе и сыну место под солнцем. А сейчас. Все остальное сейчас было неважно и несущественно.

—Ань, я не спрашивала, но ты как вообще? — Ася предусмотрительно прикрыла дверь в комнату сына и взглянула на подругу так, словно та пережила по меньшей мере апокалипсис. Но нет, Ветрова даже улыбнулась и ответила вполне себе спокойно, как будто не плакала пару часов.

Вчера она порывалась побыть с подругой, но вышло лишь обнять и посидеть в темноте. А дальше Ветрова заверила ее, что ей нужно побыть одной, и отправилась в свою комнату, где и прокрутила себя через мясорубку, последний раз.

Девушка знала, что Ася не смогла уйти, она слишком хорошо понимала Аню, а потому осталась в гостевой, наготове. На столе остывал ромашковый чай, когда-то под него она все и узнала о Варшавском и о его не совсем адекватной семейке.

—Лучше всех.

—Поговорить хочешь?

—А о чем тут говорить, Ась? Все уже решено давным-давно, обжалованию не полежит, можно над этим всем еще посидеть и поплакать, но смысла нет, — Аня решительно проговорила, пока наливала себе кофе. Без кофе ей сегодня не выжить.

—Ясно, ну ты знаешь же, что, если что, я всегда рядом, — подруга обняла Ветрову со спины и тяжело выдохнула.

Аня знала и все понимала.

Так, потеряв любовь всей своей жизни, а затем и лучшего друга, Аня думала, что больше никогда и ни за что не подпустит никого, но судьба в очередной раз щелкнула ее по носу, рассмеявшись над планами девушки.

—Знаю.