Их пленница (СИ)

— Ваше право, — каждое слово звучало жестко, словно он забивал их молотком. — Вы хотите узнать, почему ваш ребенок погиб и кто в этом виновен? Тогда едем со мной. Папа вам расскажет.

Я резко выбралась из машины и шагнула к нему, бесстрастно рассматривая глаза.

Благодаря каблукам я была почти одного роста с ним. Ложь, сомнения, уловки — я искала в глазах что-то, что его выдаст. Вблизи они оказались совсем светлыми — это был прозрачный серый цвет с какой-то странной примесью желтого вокруг круглых зрачков.

Я смотрела, крепко сжав челюсти — словно вызвала его на поединок.

— Едем, — повторил он. — Вам ничего не угрожает, кроме правды.

— И что это значит? Вы намекаете, что ваша правда мне не понравится?

О, я не дура. Мгновенно ловлю намеки.

— Возможно, вы уйдете другим человеком.

Я хмыкнула: я давно другой человек. И вряд ли он сможет меня удивить, но я испугалась его слов и особенно — взгляда. Есть тайны, которые разрушают, но бывает, что и правда слишком страшна, чтобы ее знать.

— Я поеду на своей машине, — твердо сказала я и устроилась за рулем вновь. — А вы покажете дорогу. И хочу убедиться, что смогу уйти, когда захочу, и мне не причинят вреда.

— Мое слово, — пообещал он.

Слишком мало, чтобы очертя голову бросаться в руки неизвестному и, возможно, в ловушку. Но лучшего мне не предложат.

За правдой я бы поехала в любом случае.

Глава 23

У парня был черный «мерседес».

Новенький, с иголочки. Ему пришлось тащиться по трассе, чтобы я не отстала. Я ориентировалась на красные стоп-сигналы, то и дело вспыхивающие в темноте, когда он сбрасывал скорость и ждал меня.

— До утра будем ехать, — проворчала я, жалея, что надела платье и каблуки.

Мы двигались за город и вот-вот выедем за черту. Руки дрожали, я волновалась, глядя на мрачные деревья на обочине. Не исключено, что «папа» в форме зверя, иначе зачем тащить меня сюда.

Можно позвонить Руслану или Киру… Они бы из этих интриганов все дерьмо вышибли.

Или это ловушка.

Но у меня свой интерес, из-за которого я жму на газ.

Я хотела узнать, что случилось с моим ребенком. Сама, потому что парни — горячо любимые, которым я была готова доверить жизнь, ничем не смогли мне помочь.

Знаю, что еду не к друзьям.