Их пленница (СИ)

Но женщина как-то внутренне собралась, скрывая чувства.

— Ко мне приходили по поводу вас, — прошептала она. — Год назад.

— Кто?

— Хозяева «Авалона», — еле слышно прошептала она.

Я хмыкнула: значит, мальчики тоже шли по следу. Только ничего не нашли.

— Расскажите, как действует трава, — сказала я. — Или они придут вновь.

Травница глубоко вздохнула и взглянула исподлобья — неожиданно робко для ее возраста.

— Проходите, — тихо предложила она. — Поговорим.

На заднем дворе к дому примыкала открытая веранда. Темные, покрытые прозрачным лаком доски были старыми, местами лак помутнел и растрескался.

Между столбиками, поддерживающими навес, были натянуты веревки, на которых полоскались занавески. То ли их сушили, то ли для красоты повесили. Мы расположились за столом, хозяйка предложила чай, сушки и яблочное варенье. Кусочки яблок в янтарном сиропе были прозрачными.

— Домашние, — уточнила она.

С веранды открывался прекрасный вид на задний двор. Забор по периметру заметало кустами малины и смородины, центр накрыла тень от раскидистой яблони.

Несмотря на это, я не вернулась в прошлое, где пахло сырой землей, гнилыми яблоками и моими слезами.

— Траву я не дам, — твердо заявила травница.

Я пригубила чай с запахом смородинового листа и мяты.

Женщина сгорбилась напротив, скомкав синий передник на коленях. Руки были крупными, с узловатыми пальцами, искривленными от тяжелой работы.

— Расскажите, как она действует, — мягко попросила я.

Женщина боялась меня — вернее, моих покровителей. Боялась, что парни придут к ней и спросят вместо меня. В этом городе меня боялись и презирали за одно и то же.

— Она вызывает у плода превращение… Девочки, это кошмар.

— Зачем тогда используют? — гортанно спросила сестра.

— Раньше женщины не могли пойти к врачу, чтобы избавиться от ребенка оборотня. А средство надежное. Только страшное.

Я могла бы каждое ее слово примерять на себя, но пила чай и слушала ее. Словно не обо мне это.

— Оно убивает ребенка? — спросила я. Сестра взглянула на меня, сведя у переносицы брови. Мой вопрос ее интуитивно пугал.

Травница покачала головой.

— Если жизнеспособный, не всегда, — тихо сказала она. — В том и ужас.

Я тихо выдохнула.

Моя дочь родилась мертвой. Я так считала — она не дышала. Кир и Руслан считали так же. Значит, она действительно мертва? Или нет? Я ощутила приступ страха. Неуютно было думать, что она действительно умерла.