Их пленница (СИ)

Я привалилась к машине, ощущая теплое стекло. Дверцу он не оторвал, но помял в области ручки.

— Наверх! — приказал он.

Сильно я его взбесила, раз он утратил контроль над зверем. Лицо было темным от гнева.

Надо что-то делать.

— Прости, Руслан… Я не имела права так с тобой говорить.

Извинилась я намеренно. Не хочу, чтобы он утащил меня в квартиру на глазах у всех.

— Прости, пожалуйста, — я опустила глаза, делая вид, что раскаиваюсь. — Я схожу с ума, дорогой. От одиночества, горя… Я не могу смириться, как ты. Прости… Прости меня.

Я прильнула к нему, целуя грудь — пыталась успокоить. Как когда-то на встречах в «Авалоне» гладила и целовала его на виду у всех, чтобы он унялся и никому не откусил голову.

У меня огромный опыт успокаивать свирепых мужчин. Мужчин с ножом или огнестрелом. Мужчин, которые могут разорвать тебя на части и сожрать, как оленя.

Мои руки скользнули по его шее, я обхватила лицо.

— Я схожу с ума без нее, — прошептала я.

Руслан не двигался, но дыхание выравнивалось.

— Я не поеду к Кириллу.

Мне очень нужно было успокоить его, прежде чем я уеду. Я подняла одну вещь о нем: Рус меня не забыл, но уже попрощался с дочерью и ждет новой жизни.

Его нет смысла винить. Но у меня теперь другая цель.

— Я тебя обманула, — пряча взгляд, простонала я. — Дочка на месте, где и была. Мне до сих пор хочется верить, что она жива. Что похоронили не моего ребенка.

Я подняла навстречу заплаканное лицо, Руслан молча обхватил мои щеки. П глазам я видела: ему меня жаль, как жалеют юродивых.

— Это была она, — тихо сказал он, я закивала и снова уткнулась в могучую грудь.

Я приехала сюда необдуманно.

Не учла, что не знаю, кто враг, а он может быть рядом. Будет лучше, если кроме меня никто не узнает, что в одеяльце были кошачьи кости.

Кроме меня и Леонарда, который унес этот секрет в могилу.

Пока безопаснее молчать. Делать вид, что все идет, как прежде.

А самой искать дальше. Ради этого я была готова на все: пройти по головам или лечь в чью-то постель.

Я взглянула на Руслана затуманенными глазами — и это была не игра.

— Я, наверное, поеду… Выпью таблетку, посплю… Мне прописали, — я не врала, только антидепрессанты я начала принимать не сразу. Особенно они не помогли. — Завтра станет лучше.

Медленно, как тяжелобольная, я села в машину.

— Ты сможешь вести?

Я кивнула, и он аккуратно захлопнул дверцу.