Игрок, забравшийся на вершину. Том 9 (СИ)

Теперь Лея или же «Мягкая тень Ворона», как и брат, практически жила в Восхождении, но, в отличии от него, всё же помнила о собственном мире и делала частые перерывы, как только представлялась возможность.

Да, несомненно, им обоим было жаль потраченного на учебу времени, но так сложились обстоятельства - если они хотят быть теми, кто первыми приспособятся к грядущему, то школа, в которой знания не соответствуют действительности, станет всего лишь небольшой жертвой во благо будущего.

- Тётя, всё хорошо? - Лея, гулявшая среди гостей под негромкую музыку, подошла к сидевшей у барной стойки женщине, которая, судя по стоявшим рядом пустым бутылкам, выпила достаточно много.

- А-а, именинница. - Её потускневший взгляд скользнул по девочке, которая пыталась устроиться на неудобном стуле. - Как твоё настроение? Чувствуешь, как становишься взрослее?

Мэгги было тридцать два года, и с самой первой встречи она относилась к Лее как к родной.

Для Лерлеи, так и не познавшей толком материнской любви, внимание этой добродушной и всё ещё молодой женщины стала некой наградой за проведённое среди мужчин детство и юность.

- Сложно сказать. Мне пришлось рано повзрослеть.

"- Точно-точно. Я помню. - Собеседница, опершись щекой о кулак и побалтывая содержимое стакана другой рукой, горько усмехнулась. - Да-а, судьба — штука паршивая.

Лея молчала, так как имела достаточно сочувствия, чтобы понимать боль сидящего напротив неё человека.

Мать покинула их семью, так что девочка даже толком не запомнила её лицо, а Мэгги потеряла свою дочь навсегда, беспомощно наблюдая, как та медленно умирает на протяжении долгих двух лет, - их утраты несравнимы.

- Забавные мы существа, люди, - внезапно сказала женщина и, сделав большой глоток, взяла стоявшую рядом бутылку. - Я вот над чем думаю и не понимаю.

Мэгги налила себе новую порцию, после чего, разглядывая содержимое, продолжила:

- Бывает, душевная боль ранит так сильно, что буквально выворачивает всего тебя изнутри, корёжит и плавит, оставляя после себя лишь раскаленные пески отчаяния.