Игрок, забравшийся на вершину. Том 7

Когда со всем этим было покончено, материалы и предметы оказались испорченными или окончательно непригодными для дальнейшего использования, так как от них оставались лишь запчасти или иссушенные и испорченные остатки.

Хоть это выглядело и звучало суперсложно и трудоёмко, но на самом деле заняло всего лишь три дня. Больше всего времени ушло на создание печати, руки и изучение проклятия. Парню же всё это время, приходилось стойко и беспрекословно выполнять команды кузнеца, дабы не мешать работе.

Пару раз Хендельсон даже специально ждал, когда рука отрастёт, чтобы зафиксировать изменения в организме разбойника, и на основе своих наблюдений кузнец в итоге смог создать печать, состоящую из трёх сотен рун и знаков, которые мужчина нанёс на поверхности небольшого плоского и круглого диска, созданного из неизвестной руды.

Диаметр диска был идеально подогнан по размерам предплечья, не выходя за рамки плоти в том самом месте, где парень обычно её отрезал.

Видя щедрость Хендельсона, Ворон даже проникся неким подобием чувств к этому гному. Но это мимолётное наваждение быстро исчезло, после того как кузнец закрепил печать на руке.

― Придётся потерпеть, парень, иначе никак. Надеюсь, твоих сил хватит выдержать. ― Это всё, что он сказал, перед тем как Ворон погрузился в преисподнюю.

В момент, как диск коснулся плоти, в его глазах потемнело от невероятной и резкой боли. Всё тело словно пронзили тысячи колючих шипов, которые с каждым мгновением проникали всё глубже и глубже. Казалось, кровь начала вскипать. Ещё немного — и даже кости вместе с плотью оплавятся.

Шло время, а Ворон продолжал кричать под не прекращающуюся пытку. Неизвестно, сколько это длилось, но Уилл, пребывая в этом аду, даже не мог исторгнуть проклятия в адрес кузнеца, который стоял рядом, с тревогой глядя на мучения заказчика.

"Когда всё закончилось, разбойник с трудом оставался в сознании. Пришли какие-то оповещения, но ему было не до этого. Парень лежал на земле и не шевелился, инстинктивно боясь спровоцировать новую вспышку адской боли.

― Самая тяжелая часть позади, ― раздался голос Хендельсона. Он говорил тихо, продолжая смотреть на него. ― Пока ты восстанавливаешься, я, пожалуй, объясню, что эта печать собой представляет.