Игрок, забравшийся на вершину. Том 10 (СИ)

Наступая на муравьёв, разве ты задумываешься об их чувствах? Будешь ли ты стараться угодить им из-за того, что они считают тебя жестоким убийцей? Такие, как я, создают свои правила, пока не найдётся кто-то сильнее. Сейчас я следую лишь воле Госпожи и её желаниям, и только это имеет значение. Хочешь диктовать свои условия? Получи силу, которую никто не сможет оспорить.

Если бы Ворон видел лицо Абенхриара, то, скорее всего, заметил бы, как оно скривилось на словах о морали и каким раболепным стало при упоминании своей хозяйки.

Каким-то образом они перешли к обсуждению этической стороны убийства невинных, но Уилл уже давно принял тот факт, что это будет бессмысленно. Пытаться объяснить слуге Смерти всю жестокость и абсурдность этого — всё равно что убеждать социопата в том, что мнение и чувства окружающих его людей имеют значение. Да и говоря начистоту, слова Абенхриара были верны на все сто процентов.

Общество создало законы, сделав их щитом, и армии - в качестве меча. Меча, готового покарать несогласных и своевольных, постоянно вылезающих из-под их щита.

Однозначное нет.

Такое существо создаст их само или же будет просто следовать своим инстинктам.

- Давай к сути. - Отбрасывая в сторону философию силы и возвращая разговор к изначальной теме, Ворон продолжил: - Допустим, я собрал нужное количество энергии, сможешь ли ты создать ритуал, в котором можно её использовать в таком большом объёме?

- Я собиратель душ.

«Надо же. Новая информация. И вот как, оказывается, произносится его имя».

В тот раз, когда Эсма назвал ему имена слуг Смерти, принц не был уверен в правильности произношения. Не то чтобы это волновало Ворона, но всегда лучше знать, чем предполагать.

Что же касается ритуала, то у парня были те, кто мог попытаться создать его, но его эффективность в любом случае зависела от способностей стража.

Конечно, можно было не заморачиваться и дать стражу воспользоваться [ларцом желания], но так как слуга Смерти мог просто исчезнуть с артефактом в процессе, Уилл не хотел рисковать без необходимости.

Оставался ещё один вопрос, о котором Ворон подумал, после того как идентифицировал [корону жизни].