Кружевница из ковена Будриоли

Срочно! Предупредить Вревского!

- Я с легкостью попаду туда. Нужно лишь оповестить императрицу, что я в России, - сказал Штефан. – Она будет рада видеть меня.

- Мне тоже необходимо быть там! – упрямо произнесла я. – Если вы не возьмете меня, я проберусь туда другими способами!

- Мы проберемся, - поправил меня Алексей, а Надя кивнула, не сводя глаз с графа Милютина.

- У нас есть возможности, которых нет у вас, - продолжала я увещевать Штефана. – Есть силы, которые могут помочь избежать самого страшного!

- Хорошо, вы отправитесь с нами, - неожиданно согласился брат.

- У меня нет сомнений, что она это сделает, - согласился Владимир. – Ее Величество живо интересуется происходящим в княжестве. Ей захочется задать много вопросов.

- Что ж, напишу письмо прямо сейчас, - князь сел за стол и взялся за перо. Но потом он поднял голову и спросил: - Может, стоит написать и Вревскому?

- Лучше пока не стоит.

Через некоторое время посыльный из дома барона был отправлен с письмом к императрице. Штефан предупредил слугу, чтобы, отдавая письмо, он обязательно сообщил от кого оно. Ведь, услышав имя князя, секретарь обязательно передаст послание одним из первых.

Теперь оставалось только дождаться ответа. Я тоже отправила человека в гостиницу, чтобы он привез Елизавету и Ореля.

Всю ночь я не могла уснуть, вспоминая страшный сон, в котором погибал Вревский. Мне хотелось быть рядом, чтобы отвести беду, хотелось быть его второй парой глаз. Но от меня сейчас ничего не зависело.

Пришло солнечное зимнее утро. Яркие лучи пробивались сквозь легкий слой инея на окнах и прыгали зайчиками по стенам, отделанным дубовыми панелями. Я перевернулась на живот и уткнулась носом в подушку.

Я чувствовала его запах на ткани. Полный легкой терпкости и ванильно-смолистого аромата амбрового дерева. С каждым вдохом в груди разгорались непередаваемые ощущения, и мир вокруг терял свои очертания. Казалось, в этом едва ощутимом аромате заключалась часть тепла, мягкости и силы моего мужа...

В дверь постучали и, глубоко вдохнув, я села. Волшебство моментально развеялось.

- Барыня, подниматься пора.