Играя судьбами

Пальто полетело под ноги, платье собралось на талии. Колготки треснули и десятками змеек расползались вниз по ногам.

– Натан… я…

Мне не позволили говорить. Вторая рука накрыла рот. Сжала плотно губы, да так, что дышать стало трудно. Я не сопротивлялась, лишь хотела, чтобы этого не было. Только не так.

Натан не слушал, и мои жалкие попытки не увенчались успехом.

Я всхлипнула, ощутив первый мощный толчок. После второй.

Секс без прелюдий. Без желания. На грани боли и отчаяния.

– Пожалуйста, – шептала скорее мысленно, чем пыталась отпихнуть его ладонь со своего рта и вымолвить слова.

Все закончилось так же быстро, как и началось или, возможно, я просто потеряла счет времени. Но повисшая тишина напугала сильнее того, что между нашими телами появился ужасающий холод.

– Прости, – Натан выдохнул в мою шею. – Прости, – повторял как заведенный, а я упиралась ладонями в стену и чувствовала, как щеки мокли от слез."

"Восстановление дыхания заняло минуты три, подавление чувств вовсе все пять.

Осторожно отпрянув от стены, я оттолкнула Натана. Он шарахнулся, будто его пронзило током. Взглянула на него через плечо: глаза огромные, темные и беспокойные. Кожа приобрела мертвенно-бледный цвет.

Он пугал. И я, честное слово, хотела обеспокоиться его состоянием, но что-то сидевшее во мне и нашептывающее тихим голоском, неожиданно заорало во всю глотку.

Натан изменился в лице, когда в галерее включили свет, и все снимки оказались в центре внимания гостей. Лиза. Она смотрела на нас со всех фотографий. Я узнала девушку без труда, хотя и видела ее несколько раз. Натан знал Лизу. Этот факт неоспорим.

Он ушел. Пропал и фотограф. Пропал и Йохан.

Дело не в братьях. Они не ругались. Йохан не пытался вправить Натану мозги, как поступала несколькими днями ранее Рокси со мной.

Там была ссора и, возможно,  драка, если вспомнить капельки крови на руке. Содранная кожа на костяшках после удара…

Черт, какая же я дура!

– Расскажи.

Натан покачал головой.

Злость разрасталась во мне липкими щупальцами. Я дернула платье вниз, прикрывая наготу, пряча следы нашей близости.

– Если не расскажешь, то нам больше не о чем говорить.

Я чеканила каждое слово, замечая, как менялось лицо моего мужчины.