Игра в «Потрошителя»

Брунсвик носил джинсы, ботинки на толстой каучуковой подошве и кожаную куртку с металлическими заклепками, что совершенно не сочеталось с его ранимостью и какой-то кроличьей робостью. Как и о других клиентах, Индиана старалась выпытать о нем все, что можно, чтобы обнаружить источник болезни, но этот человек представлял собой чистый лист. Она почти ничего не знала о нем, а то, что удавалось выяснить, как-то забывалось, едва он закрывал за собой дверь.

В этот вторник в конце сеанса Индиана дала ему флакончик с эссенцией герани, чтобы вспоминать сны.

— Я не вижу снов, но мне бы хотелось увидеть во сне тебя, — промолвил Брунсвик в своем обычном меланхолическом тоне.

— Мы все видим сны, но мало кто придает им значение, — подхватила Индиана, вроде бы и не понимая намека. — Есть люди, вроде австралийских аборигенов, для которых сны не менее реальны, чем жизнь наяву. Ты видел рисунки аборигенов? Они рисуют свои сны, это невероятно. У меня на ночном столике лежит блокнот, и я, как только просыпаюсь, записываю туда самые значимые сны.

— Зачем?

— Для памяти: ведь они мне показывают путь, помогают в работе, разрешают сомнения, — объяснила она.

— Ты когда-нибудь видела меня во сне?

— Я вижу во сне всех своих пациентов. Мой тебе, Гэри, совет: записывай свои сны, размышляй над ними, — ответила она как ни в чем не бывало.

Пару сеансов в самом начале Индиана пыталась внушить Брунсвику мысль о благотворности медитации: изгнать все мысли, глубоко вдохнуть, так чтобы воздух проник в каждую клеточку тела, и выдохнуть, избавляясь от напряжения.