Игра в саботаж

— Ну, — усмехнулась Лидия Павловна, — романы Диты уже вошли в поговорку. Впрочем, как и романы ее отца. Она точно так же любвеобильна. Иногда это даже тревожит ее семью. Мне рассказывали. Поэтому… вполне вероятно. Кроме того, она очень привлекательная женщина, даже в своем возрасте. Плюс знаменитость. Вполне объяснимо, что она пользуется успехом у мужчин.

— А что вы можете рассказать о Никите Барове?

— Я знаю о нем не много. Он недавно появился на киностудии. Не театральный актер. Любитель женщин. Этим все сказано.

— Что именно?

— Я знаю слишком мало о нем, чтобы говорить и тем более что-то утверждать. Повторяю просто то, что слышала о других, — Лидия Павловна поджала губы. — А сейчас, если вы позволите… У меня очень много работы.

О Никите Барове она явно не хотела говорить. Захватив список, Емельянов вышел из гримерного цеха. Затем резко обернулся, услышав шаги. Прямо за его спиной стояла Наташа Игнатенко — бледная, с искаженным лицом. С укоризной в голосе она сказала:

— Ты так и не позвонил…

Емельянов молчал.

После той ночи, которую они провели вместе, он принял решение никогда больше не встречаться с ней. Причина была не в девушке, а в нем самом. Наташа была очень хорошим, порядочным человеком. Она мечтала о детях и семье. Мечтала жить, как все женщины, хотела своего женского счастья."

"Емельянова всегда коробило это определение — «женское счастье». Как будто счастье зависит от формы половых органов. Счастье либо есть, либо его нет. Кто сказал, что мужчинам семья и забота нужны меньше? Откуда взялся этот дурацкий предрассудок? Он не знал.

Емельянову очень бы хотелось, чтобы его любили. Чтобы его кто-то ждал, когда он возвращается домой, и радовался, когда он пришел. А вечером было бы так здорово посидеть на диване и просто поболтать обо всем.

Но ему не о чем было болтать с Наташей Игнатенко. Она ничего не знала о его жизни, ничего не понимала в этом, да и не могла понять. В ее глазах он был чем-то вроде прекрасного рыцаря — благородным опером, который борется со злом.

Она даже отдаленно не представляла себе, как далека не только от жизни, но и от понимания его самого. Чтобы понять это, у нее совершенно не было опыта. Словно они были с разных планет. И разговаривая с ней, Константин чувствовал себя так, словно находится на другом берегу, а слова просто не долетают до нее — потому что она не может их понять. И не потому, что она глупа, тупа или что-то подобное.