Игра в саботаж

— Ты сталкивался с таким, что… Сколько трупов можно скрывать? Ну вот сколько трупов можно скрыть реально, чтобы никто не стал прикапываться… Или списать на несчастный случай… Я говорю, наверное, абсурдно, ты не понимаешь…

— Понимаю, — Стеклов кивнул, — продолжай.

— Вот сколько — десять, двадцать? А если больше?

— Да сколько угодно, — Андрей вздохнул. — Однажды мне пришлось столкнуться с таким в одной воинской части. Проводились секретные испытания, и снаряд попал в жилой дом. Тогда скрыли смерть семидесяти человек! Понимаешь? Семидесяти! После этого я неделю не мог заснуть.

— В жилой дом… — повторил Емельянов.

— Есть одна важная вещь, — помолчав, продолжил Стеклов. — Ты сам знаешь это, не хуже меня. Ты ведь работаешь в такой системе. И никуда не денешься, будешь работать. В Советском Союзе раскрываемость не нужна. Нужно только снижение цифр. Поэтому будут врать и скрывать трупы. И если надо много — значит, много.

Емельянов залпом выпил вино. Не сдерживая себя, резко поставил бокал на стол. Андрей, словно читая его собственные мысли, высказал вслух то, что так мучило Константина долгое время.

— Что это было? — спросил. — Говори уже!

— Жилой дом. Но это был не взрыв газа. Ну совсем не взрыв газа… — И слова вдруг полились из Емельянова потоком. Он все говорил, говорил и говорил…

За все это время Андрей ни разу не перебил Емельянова — он понимал, что тому необходимо выговориться. В первую очередь. Ну и Емельянов говорил так, как не говорил никогда.

До конца дослушав его без единого вопроса, Стеклов нахмурился:

— Как, ты сказал, его фамилия, Печерский? Снова?

— Да, — Емельянов отвел глаза.

— И ты теперь твердо считаешь, что это диверсия против советской власти? — краешком губ улыбнулся Андрей.

— Он работал на фашистов, — твердо произнес Емельянов.

— Так странно… — Стеклов улыбнулся уже откровенно. — Стоит тебе только произнеси фамилию Печерского, как ты начинаешь меняться на глазах. Почему? Ты настолько ему завидуешь?

— Если бы ты не был моим другом… — мрачно протянул Емельянов, — ты знаешь, куда бы я тебя послал?

— Знаю, — Андрей продолжал улыбаться.

— Прости, — Константин отвел глаза.

— На самом деле я тебя хорошо понимаю. Считай, что я просто пошутил. Ты думаешь, что все осталось по-прежнему и Печерский — враг под маской друга? Как там говорится в одной священной книге — волк в овечьей шкуре? Но ты ошибаешься.