Игра в отрезанный палец

Хотелось как можно быстрее выехать на свою неосвещенную окраину, промчаться обычно пустой в это время трассой от Южного моста до своей новостройки, до километровой «дороги жизни», в воронках-выбоинах. Дальше, на восьмой этаж, он уж как-то поднимется. Без фонарика, на слух и на ощупь. А там его встретят свои. «Мой дом — моя крепость». Среди своих, которых только двое, и то, наверно, уже спят, его не дождавшись, ему будет легко и приятно. Он подышит с ними одним воздухом. Проснется с ними в одной квартире. Потом, утром, снова их бросит, но будет вспоминать о них и думать везде, куда его занесет очередной день.

* * *За окнами машины мелькал одноэтажный пригород. Шофер резко нажал на тормоза, чертыхнулся, помянув выбежавшую на дорогу собаку, и снова набрал скорость.

Этот резкий толчок отвлек Ника от воспоминаний о Душанбе.

Он в очередной раз посмотрел на свой новый джинсовый костюм, полученный двадцать минут назад от полковника. ""Никаких своих вещей! — сказал перед выходом Иван Львович. — Вот, надень, должен подойти.

Переложи кредитную карточку и таблетки в карман куртки… Приведи себя в порядок, я подожду на улице. Все вещи оставь в доме""."

"Ник вспомнил о вещах. Он все-таки успел залезть в один из чемоданов и взял оттуда фотографию Тани с Володькой. Теперь эта фотография тоже лежала в нагрудном кармане джинсовой куртки. Там же лежали два билета на поезд и миллион беларусских «зайчиков» — последнее, что Ник получил от полковника, уже в машине.

— В Беларуси купишь пару сумок и какие-нибудь вещи в дорогу, — произнес, отвлекшись от окна, Иван Львович.

Они въехали в город. Полковник достал из кармана пиджака мобильный телефон, набрал номер. Спросил кого-то: «Ну как?» Потом несколько минут слушал и перед тем, как спрятать телефон обратно в карман, сказал в трубку: «Скоро будем».

Минут пять ехали молча.

— После Выдубичей поедешь по набережной, — сказал полковник шоферу, когда впереди показалась эстакадная развязка.

На набережной Иван Львович остановил машину и предложил Нику прогуляться.

Они шли вдоль бетонного бортика, за которым спокойным питоном плыл по своему течению Днепр. Солнце висело низко над холмом. По Набережному шоссе проносились машины. Прогромыхал по рельсам трамвай, добавив в уличный шум металлического звона.

— Ну что? Не нервничаешь? — спросил, остановившись у бортика, полковник.

— Нет.

— Хорошо. — Иван Львович достал пачку сигарет.