Игра в отрезанный палец

Вор в законе, переехавший под Киев из Тулы год назад… Кличка «Блаженный»

— Вор в законе? — удивился Виктор. — Да. Кстати, в морг он попал в хорошей компании. Вместе с младшим братом, начальником райотдела налоговой полиции Воронежа. Третий их коллега, к сожалению, не опознан и без документов. Узнаю что-нибудь еще — перезвоню.

Трубка мобильного вернулась на подоконник, а взгляд Виктора опять уперся в схему связей Броницкого. Надо сказать, что в эту схему попала и странная связь мертвого Броницкого с беларусским самолетом, на котором его труп кто-то собирался перевезти в Воронеж.

Виктор записал в нижнем левом углу схемы фамилию и кличку покойного вора в законе. Зажег газ под чайником. Настроился еще на пару часов размышлений.

Приоткрылась дверь на кухню и в проеме показалось заспанное лицо жены. Она стояла босая в ночной рубашке.

— Может, хоть поспишь немного? — полушепотом спросила она.

— Сейчас иду, — пообещал Виктор.

Жена недоверчиво покивала и ушла, оставив дверь в коридор приоткрытой.

Виктор вздохнул. Поднялся. Наклонился к окну, за которым была разлита ночная темнота, разбавленная редкими точками огней. Все еще неживые громадины ближних многоэтажек стояли как неприступные башни и только село, подмятое приблизившимся вплотную городом, горело несколькими уличными фонарями.

«Удивительно, — подумал Виктор. — В городе на уличных фонарях экономят уже который год, а в селе они горят.

Ночной знакомый пейзаж успокоил Виктора, отогнав из головы вопросы, на которые он не мог пока найти ответов. И тут же захотелось спать.

* * *В Ойскирхене шел дождь. Ник стоял у окна со стаканом пива. Вид безлюдной улицы навевал грусть. Хотелось домой, но дома не было. Хотелось к жене и сыну.

Хоть куда, но к ним. В Саратов, на дачу у Волги. Там, наверно, уже не жарко.

Все-таки Саратов — не юг. Как им там? Что с ними?

— Дай двадцать марок! — раздался за спиной голос Сахно. Не оборачиваясь.

Ник вытащил из кармана рубашки деньги, взял две бумажки по десять и протянул подошедшему напарнику.

— Я поеду покатаюсь, скучно здесь.

— Езжай! — выдохнул Ник, а сам в душе обрадовался — уж очень хотелось ему сейчас остаться одному.

Хлопнула дверь.