Игра в отрезанный палец

Проступила из таджикского тумана какая-то шумная картинка. «Базар», — вспомнил Ник. И словно пошел в памяти вдоль живописных рядов этого базара, постоянно натыкаясь на этот запах.

— Гашиш!

Подошел к Сахно. Посмотрел в его открытые, но не видящие напарника глаза.

Удивился, подумав, что таджиков гашиш так не вырубал из действительности.

Может, это гашиш плюс красное вино?..

Открыл окно и впустил в комнату сырой прохладный воздух. Дождь уже кончился.

Присел на кровать. Снова ощутил какую-то неопределенность.

«Неужели, — подумал он, — Иван Львович не знал, что Сахно — наркоман и алкоголик? Неплохое сочетание для „ответственной загранкомандировки“!»

Вспомнил о таблетках в кармане джинсовки. Таблетки, чтобы «успокоить»

Сахно, если он станет неуправляемым? Так ведь говорил полковник.

Неопределенность ушла, и Ник понял, что должно произойти. Ведь с помощью Сахно уже кого-то убрали, и Ник это видел, сидя внутри микроавтобуса с мониторами. Просто полковник решил, что Сахно можно использовать еще раз, а потом дать ему руками Ника пару таблеток.

Эти размышления омрачили Ника. Он подумал, каким человеком после всего этого он вернется в Киев? Что в нем сломается? Что изменится?

Оборвал свои размышления, снова подошел к окну. Захотелось выпить, но вина больше не было.

Ник опять спустился в ресторан.

Утром в дверь номера постучали.

Ник открыл.

Вошел мужчина лет сорока пяти. Худой, остроносый. Прямой пробор в русых волосах. Костюмчик какой-то фермерский, серый, много раз стираный. То ли пиджак, то ли куртка.

— Герр Ценский? — спросил он, глядя на Ника.

— Да.

Гость бросил взгляд на спящего Сахно. Возвратил взгляд на Ценского.

— Пойдемте вниз, выпьем кофе.

Пока спускались по лестнице, гость представился. Звали его Вильгельм Хайнц.

— Запомнить легко, — сказал он на чистом русском.

Десять лет назад он переехал сюда из Казахстана с русской женой, которая уже здесь выучила немецкий и ушла от него к немецкому аптекарю.

Эта человеческая история, рассказанная в двух словах, вызвала у Ника доверие и сочувствие к герру Хайнцу.

В ресторане завтракало человек десять.

— Я думаю, никто не обидится, если я позавтракаю здесь вместо вашего приятеля! — сказал гость, улыбнувшись тонкими губами.