Игра в кошки-мышки

 — Айя, дело должно быть раскрыто как можно быстрее. Неприемлемо ждать целых одиннадцать дней. Ясно?

Айя насмешливо вскинула брови, глядя в упор на Себастьяна, и я внезапно поняла, что она его абсолютно не боится. Более того, было заметно, что ему нравится непокорность темной ведьмы. Любого другого человека он бы осадил немедленно даже за намек на своеволие. Но сейчас лишь улыбнулся и повторил чуть мягче:

— Я надеюсь, что вы справитесь. Ты ведь не хочешь меня разочаровать?

— Безусловно — нет, — ровно ответила Айя, но мне почудился в ее интонации затаенный смех.

— Любопытно, — вдруг подал голос Кайл, который, учитывая его минимальный опыт в такого рода делах, наверняка не почувствовал никакого подтекста в разговоре, — если Агюста действительно ударили ножом в грудь, то, получается, он знал убийцу? Мне тяжело представить, чтобы он подпустил первого встречного так близко. Ведь если бы на него набросились из засады, то наверняка он начал бы сопротивляться. Хотя бы крикнул.

— Вот и займитесь всеми этими вопросами втроем.

— И вам не страшно отпускать с нами Беатрикс? — с иронией поинтересовалась Айя. — Ведь если я верно поняла, ее жизнь в опасности.

— Ты — темная ведьма, Кайл — боевой маг. — Себастьян негромко хмыкнул. — Плюс рядом всегда будет Янор, мимо которого и муха не пролетит. По-моему, вполне достойная охрана. Разве нет?

— А вы умеете заботиться о людях, которые вам дороги, — словно невзначай заметила Айя и принялась рассеянно наматывать на палец выбившийся из косы локон, случайно мазнув по мне взглядом.

Я постаралась как можно более безмятежно улыбнуться. В конце концов, какое мне дело до этой девчонки? Себастьян — не Седрик, а Айя — не Дейла. Меня вообще не должна волновать эта ситуация. А то, право слово, я начинаю чувствовать себя собакой на сене.

— О да, умею, — пробормотал Себастьян, думая о чем-то своем, затем тряхнул головой и сухо приказал: — В общем, ситуация вам понятна.

Едва только за ним захлопнулась дверь, как Кайл подался вперед с жадным любопытством.

— Что все это значит? — прямо спросил он.