Игра в кошки-мышки

Намекнул, что наконец-то у Себастьяна появилось слабое место, в которое можно безнаказанно ударить. И пообещал ему свою поддержку. Знаете, вообще-то вы должны быть мне благодарны за свое чудесное спасение. Это не ваши способности сумеречного мага помогли вам сбежать. Это сработало то заклинание, которое я накинул на вас. Ну, помните, когда я поцеловал вам руку? И все случилось именно так, как мне было нужно: Себастьян все силы бросил на ваши поиски. Уверен, что сейчас он в настоящем отчаянии и готов принять все мои условия, когда я заявлю, что вы у меня.

— Зачем тогда вы натравили на меня Стефана сейчас? — сухо поинтересовалась я. — Вы могли бы самостоятельно заявиться в дом Ларашьи и похитить меня. Зачем было пускать по следу Стефана?

— Я не пускал его по следу. — Даниэль покачал головой. — Скорее, это он указывал мне путь. Видите ли, сьерра, я побоялся устанавливать на вас еще и поисковые чары. Даже установка одного заклинания могла принести проблемы. А два бы Себастьян точно заметил. Поэтому я рассчитывал, что Стефан не растеряется и кинет вслед вам какую-нибудь нить.

В последней фразе Даниэля прозвучала неприкрытая угроза. Мол, никто ему не помешает выкинуть меня обратно в пещеру и дождаться, когда Стефан закончит начатое дело.

— И как вы собираетесь все объяснить Себастьяну? — спросила я.

— Мы и без того не были друзьями. — Даниэль усмехнулся. — И потом, милочка, в политике нет таких понятий, как дружба или вражда. Из-за вашего похищения Итаррия не объявит Прерисии войну, как бы вам ни хотелось обратного. И Себастьян продолжит вести со мной дела, поскольку иного выбора у него нет. Ну, возможно, перестанет жать руку при встрече. Но это такая мелочь, без которой я прекрасно обойдусь.

— А смерть Агюста на королевском балу? — задала я последний волнующий меня вопрос. — Вы и к ней приложили руку?

— Да, я слышал краем уха о неприятном происшествии во дворце. — Даниэль нахмурился, словно стараясь что-то припомнить. — Но уверяю вас, его убийство не имеет к вашему похищению ни малейшего отношения.

У меня не было причин не верить Даниэлю, хотя мне показалось, что его голос как-то странно дрогнул при этом.