Игра нипочём

Кто бы сомневался…

– Вот пидор в мантии, – не удержалась Варенцова. – Олег, это ж что ж такое делается-то, а?

Генерал промолчал, хотя ругаться стоило – и по-чёрному, и по-матерному, и во весь голос. Мало того что майор Наговицын погиб, скотина Панафидин ушёл и операция фактически провалилась, так судья ещё и отпустил единственную зацепку – задержанного Брянцева, курьера-связника. И к гадалке не ходи, по указке из державного высока. Ведь красная ртуть – это вам не хухры-мухры. Стратегический секрет нашей родины.

– Ты, Оксана, у меня вообще-то смотри, – генерал помолчал, кашлянул, – не наломай дров. Я ведь тебя знаю… Судейский-то этот, верно, не сам по себе, равно как и Панафидин. Плетью обуха не перешибёшь. Наговицына самому до слёз жалко, славный был парень… Эх, блин, скорей бы…

Эту загадочную фразу Варенцова расшифровала без труда, ибо отлично знала светлую генеральскую мечту: не дожидаясь повышения, выйти в отставку, засесть на девяти сотках в Орехове и никогда не включать ни телевизор, ни радио.

– Понятно, товарищ генерал. Есть не наломать дров. – Варенцова поднялась. – Разрешите идти?

– Еще раз говорю – не лезь, – мрачно глянул генерал, засопел и ударил по больному: – Глеба вспомни.

И Варенцова пошла. К себе в отдел. Атмосфера там была конкретно похоронная – у плохих вестей очень длинные ноги. Никто в глаза начальнице не смотрел. Кто пялился в пол, кто в бумаги, а кто в ближайшее будущее. Стоит ли, как Паша Наговицын, получать пулю в живот, чтобы потом какая-то сволочь из суда одним росчерком поставила жирный крест на всём, за что ты погиб? Осталось ли у богоспасаемого отечества хоть что-то святое?.. И что есть отечество? Берёзка в поле и туман над Невой – или чья-то жадность в макияже патриотических лозунгов?.

– Петенька, зайди, – вызвала Оксана в свой кабинет Седова. – Значит, так, слушай меня внимательно. Есть у городской Фемиды служитель один, некий Николай Васильевич Клюев… Что, наслышан? Полностью в курсе? Ну, значит, мы друг друга поняли. В общем, я хочу знать об этом Николае Васильевиче всё, вплоть до того, как часто он меняет носки.