Компот из запретного плода

– Нет, Саша, – ласково ответила та, – не беспокойся. Слесарь квартиру перепутал, ему в домоуправлении не тот адрес дали.

Мужчина исчез, Лилия и Александр Михайлович несколько мгновений смотрели друг на друга, потом бывший начальник повернулся и молча пошел вниз. Разговаривать с Лилей ему было решительно не о чем, все и так ясно. Золото продано, на вырученные деньги, очевидно, куплена новая квартира, доказать ничего невозможно, да и некому доказывать, вор у вора дубинку украл.

Больше Дегтярев Лилию не беспокоил, он довольно скоро после этой встречи попал в больницу и умер.

Олимпиада Михайловна на секундочку остановилась, перевела дух и грустно продолжила:"

"– Похоже, брат совестью из-за меня мучился, потому что на последней страничке тетради стояло: «Виноват я, Липа, перед тобой, жизнь тебе покорежил, так ты замужем и не побывала. Хочу перед смертью последнюю свою тайну открыть. Видел я, когда заболел, как ты расстраиваешься и деньги одалживаешь, вот и решил по бабам сходить.

Олимпиада Михайловна замолчала, я в нетерпении запрыгала на табуретке.

– Ну, а дальше, дальше что?

– Ничего, – грустно ответила старуха.

– Как? Вы не пошли к Лилии? Не сказали ей пару слов?

– Нет, – со вздохом ответила баба Липа.

– Но ведь брат вам адрес написал!

– Нет, не успел, – грустно сообщила старушка, – наверное, хотел указать, да в больницу свезли, а тетрадь дома осталась, в шкафу, записи оборвались на словах: «Короче, вот тебе адрес…» Ничего больше! Может, где и лежат в укромном месте золото-брильянты! Лилия небось уж померла, а сынок ее, Сашка, может, жив.

Я навострила уши.

– Почему думаете, что он Саша?

– А в тетрадочке стояло, – охотно ответила Олимпиада. – Лилия, когда брат к ней пришел, сказала: «Ступай, Саша, все в порядке». А еще там написано было, что у Лилии муж генерал, богатый военный.

– Вы тетрадь сохранили?

– Пихнула куда-то! На антресоли!

– А можно ее найти?

– Наверно, только зачем?

– Наше Общество ветеранов издает сборники воспоминаний; если опубликуют записки Дегтярева, – лихо соврала я, – вам денег заплатят!

– Кому чужая жизнь нужна, – отмахнулась старушка.

– Поищите записи, – попросила я, – хотите аванс? Вот, смотрите.