Идол (СИ)

Интим с Богданом в вип-комнате, ушла со смены и не выходила на работу несколько дней. А главное — я не знаю, что наговорил Богдан, когда ездил за моими вещами.

В кабинете Германа сильно накурено, стоит марево дыма и пахнет алкоголем. Сам Герман, как всегда, собран и опрятен, только под глазами залегли темные круги, словно он не спал несколько дней.

— Проходи, Алиса, и дверь за собой закрой.

Делаю так, как он говорит, и присаживаюсь на край кресла.

— Герман Маркович, я болела последнюю неделю…

— Как сейчас себя чувствуешь? — хрипло спрашивает, словно тоже простыл.

— Спасибо, уже хорошо."

"— Хорошо, когда хорошо, — невесело усмехается Герман.

— Герман Маркович, вы простите меня… Так вышло, — пытаюсь оправдаться.

Я даже не пытаюсь держаться за эту работу, хотя платят здесь хорошо. Герман изначально очень хорошо ко мне относился, и я пытаюсь оправдаться перед ним.

— Я все понимаю, Алиса, — мужчина поднимается с места, наливает себе виски, добавляет льда и оборачивается ко мне. — Хочешь выпить?

— Нет, спасибо.

— А зря, я бы на твоём месте выпил, тебе не помешает расслабиться, — не понимаю, к чему он клонит, поэтому смотрю на мужчину вопросительно.

— Я уволена?

— Эмм, ну, скажем, так… — Герман усмехается, и мне совсем не нравится наш разговор. Мужчину словно подменили, раньше он внушал мне доверие, а сейчас я посматриваю на дверь в желании поскорей уйти. — Ты сама не захочешь работать у меня…

— Не понимаю, — сжимаю ручку сумки, начиная нервничать.

Герман идёт к двери и запирает ее на ключ.

— Не бойся, если будешь вести себя хорошо и делать все, что я говорю, неплохо проведешь время, и никто не пострадает. — Не могу сказать и слова. Хотя, наверное, нужно закричать во весь голос, привлечь к себе внимание. Оборачиваюсь к окну, понимая, что там много людей. — Комната с хорошей шумоизоляцией, — словно читая мои мысли, говорит Герман, наливает «Мартини» и протягивает мне.

— Что вам нужно? — сжимаюсь, чувствуя, как сильно стучит сердце и сдавливает грудную клетку. Мне физически плохо, не хватает воздуха от страха. Обнимаю себя руками в попытке оградиться от мужчины.

— Да не бойся ты так, выпей, — я тебя не трону. Поедешь за город, посидишь там в комфортном доме, подышишь воздухом. Проиграешь на камеру.

— Отпустите меня, пожалуйста, — пищу я, теряя голос, холодея от ужаса.