Клуб шальных бабок

Сложившаяся ситуация мучила самого Василия, и он, в конце концов, обратился к профессиональному психологу."

"– К Нелли Синицкой! – догадалась Надежда, вспомнив, как встретила Василия в приемной.

– Ну да, – он раздраженно кивнул, – она провела долгий курс лечения, взяла с меня уйму денег и заявила, что теперь все будет по-другому, теперь я освободился от своей психологической зависимости.

На этот раз все действительно произошло по-другому.

– Я встретил ее, Светлану! – воскликнул Селиверстов, завершая трагическую историю своей жизни.

Василий замолчал, на его лицо набежало облачко.

Светлана была несвободна, и она вовсе не собиралась менять свою жизнь ради Селиверстова.

Василий привык к тому, что все женщины бросались в его объятия, жертвуя всем и не думая о последствиях. Такое отношение казалось ему нормальным и естественным.

Как известно, настоящий мужчина смотрит на отказ, как баран на новые ворота.

– А тут еще этот… Гвоздь… – проговорил Василий вполголоса с каким-то страдальческим выражением, как будто у него разом заболели все наличные зубы.

– Гвоздь? Кто такой Гвоздь? – вскинулась Надежда, вспомнив, что эту же кличку называли отморозки, лупившие Селиверстова.

Василий замолчал, словно к чему-то прислушиваясь.

– Что же произошло на вечеринке? – спросила Надежда, не дождавшись ответа на свой вопрос.

Вдруг Василий, ни слова не говоря, бросился к двери и выскочил во двор. Только сейчас Надежда поняла, что изменилось за время исповеди Селиверстова: со двора уже несколько минут не доносился топот разъяренного носорога. Видимо, он выпустил пар и удалился, осознав, что его джипу больше ничего не угрожает.

Надежда устремилась следом за Селиверстовым, но когда она выбежала во двор, того и след простыл.

Надежда Николаевна шла по улице в глубокой задумчивости и вдруг буквально налетела на женщину с грудой картонных коробок в руках. Коробки упали на тротуар, одна из них раскрылась, и из нее посыпались разноцветные резиновые шарики.

– Смотреть надо! – вскрикнула женщина скорее от неожиданности, чем от раздражения. Настоящей злости в ее голосе не было.

– Ой, извините! – Надежда кинулась подбирать рассыпавшиеся шарики. – Извините, задумалась.