Идеальный любовник

Когда пошел пятый год его каторги, О'Тул больше не думал о попытках побега. Попытки будет недостаточно. Следующий побег должен стать удачным.

Шон О'Тул с неохотой выбирался из глубин сна. Всепроникающая вонь ударила ему в ноздри, он ощущал ее даже на языке, настолько она была сильной. Ничто не воняет так отвратительно, как мужики, запертые вместе на многие годы. Моча, кал, рвота, пот, мокнущие раны, запах гнили и человеческого несчастья образовывали миазмы, въевшиеся в деревянные части корабля-тюрьмы.

Привычные звуки наступающего утра донеслись до его слуха — кашель, плевки, стоны, смешанные с извечным звоном цепей и постоянным пошлепыванием вод Темзы о борта судна.

Шон чуть-чуть поворочался на твердых досках, потягиваясь постоянно ноющими мускулами. Пока он поворачивался, тараканы пустились врассыпную от его ног, их ночной пир закончился до тех пор, пока узник не уснет снова.

Шон почувствовал тянущий голод в глубине желудка, но жуткий холод и пробирающая до костей влажность больше его не волновали.

Он открыл глаза навстречу темноте, но видел все. Потемки больше не являлись помехой его зрению. Его ноздри расширились, вдыхая знакомый смрад. Скрежещущие, хриплые звуки музыкой отдавались у него в ушах.

Боль в мышцах и голод в кишках говорили ему, что он все еще жив. Он прожил еще один день. Значит, стало на день меньше до поставленной им цели.

Сладостная месть!

Когда тюремщик освободил его от бедняги, к которому Шон был прикован, он встал и потянулся всем телом, разминая мышцы рук, плеч и ног.

— Сегодня утром в воздухе запахло весной, — заметил крепкий стражник.

Шон поднял черную бровь и понимающе кивнул:

— А я-то сижу и думаю, что это ты испортил воздух.

Охранник привык к острым шуточкам О'Тула и принял его слова нормально. Он запомнил фразу, чтобы попозже самому блеснуть ею.

Шон с жадностью проглотил жидкую овсянку, а потом без колебаний прикончил и порцию своего соседа. Старик заключенный, казалось, впал этим утром в летаргию и не слишком интересовался едой.

Потом их вывели на палубу «Справедливости» и определили на работу на этот день. Шон сардонически усмехнулся, узнав, что снова будет нырять и очищать днище.

— Я просто самый счастливый ублюдок на земле. Кому еще работа позволяет не забыть об утреннем обливании?

Через час после начала работы его слова полностью оправдались. Сегодня он оказался самым счастливым ублюдком! На дне Темзы лежал нож, словно просящийся ему в руки. И Шон не сразу поднял его.