Идеальный любовник

Кто-то был рядом с ним, заставляя пить, усмиряя его жар холодной губкой, массируя ему руки и повторяя его имя:

— Все будет хорошо, Шон, все будет хорошо.

И Шон испытывал огромное удовлетворение и покой, когда Джозеф говорил с ним, но, когда он наконец открыл глаза, рядом с ним сидел Джонни Монтегью.

— Мне очень жаль, Шон. У тебя на пальце гангрена, и корабельный хирург говорит, что его придется отрезать.

О'Тул увидел, что по лицу молодого Монтегью текут слезы.

— Я только что потерял брата, разве, черт возьми, палец имеет значение?

Джонни освободил его от цепей и помог дойти до каюты хирурга.

Там оказалось не очень-то чисто, да и доктор был не слишком опрятным. Он налил Шону рома, но тот презрительно отказался. Хирург сам выпил спиртное, и это была явно не первая его рюмка за день. Он уложил левую руку Шона на прочную деревянную колоду и взял резак для мяса.

— Тебе будет больнее, чем мне, парень.

Один быстрый удар отрубил почерневший большой палец у второго сустава. Шон чуть не откусил себе язык, пытаясь заглушить стон, рвущийся у него из горла.

Когда хирург прижег рану раскаленной докрасна кочергой, О'Тул потерял сознание.

Суд Адмиралтейства не занял много времени. Свидетельские показания были состряпаны заранее. Шона О'Тула обвинили в убийстве брата, произошедшем в тот самый день, когда они записались в команду корабля «Защита». Его подпись предъявили, Уильям Монтегью все подтвердил, а Джек Реймонд выступил главным свидетелем обвинения. Все протесты Шона, его борьбу и ирландские ругательства суд Адмиралтейства проигнорировал.

Его признали виновным и осудили. Через сорок восемь часов после прибытия в Лондон Шона О'Тула приговорили к десяти годам в плавучих тюрьмах, известных под названием Вулвичских барж.

Глава 10

Эмбер Фитцжеральд — она больше не считала себя Монтегью — пешком проделала весь путь до Замка Лжи. Пурпурные синяки на ее лице начали желтеть по краям. Женщина не могла просто подойти к парадной двери и спросить о Джозефе — прислуга начнет задавать слишком много вопросов.

Эмбер пряталась до сумерек, а потом увидела в привратницкой мужчину. Она сразу вспомнила Пэдди Берка, тут же узнала его, даже после стольких лет разлуки. Когда управляющий открыл дверь на ее робкий стук, между его густыми бровями пролегла складка.

— Господь всемогущий и его апостолы, кто это так тебя разукрасил, девушка?

— Мистер Берн! Я Эмбер Фитцжеральд. Мне необходимо увидеть Джозефа!

— Заходите. Вы едва живы. Я вас не узнал, пока вы не назвали себя.