Идеальный любовник

В этот вечер в столовой Джонни почувствовал себя третьим лишним. Хотя Шон и Эмерелд вежливо вели общий разговор, но смотрели они только друг на друга. Когда подали десерт, Джон заметил, что эти двое держатся за руки под столом. «Если сестра может укротить дикого зверя, что таится внутри Шона О'Тула, может быть, она ему и пара», — подумал он. Наконец Джон не смог больше выносить желание, которое светилось в их глазах, и пожелал им спокойной ночи.

Шон поставил Эмерелд на густой ворс ковра, закрыл дверь и скинул свои кожаные перчатки.

— Не останавливайся. Дай-ка мне посмотреть и на другие твои секреты, — предложила Эмерелд, а ее пальцы начали расстегивать пуговицы на корсаже ее шелкового платья цвета павлиньего пера.

— Не раздевайся. Не лишай меня удовольствия снять с тебя одежду.

Она опустила руки и жадно разглядывала Шона, пока тот быстро сбрасывал с себя костюм.

— Ты всегда получаешь то, чего хочешь? — поддразнила его Эмерелд.

— Благодаря капельке ирландского очарования и чуточке дружеского убеждения.

 — Все тело Шона казалось сплошным переплетением мускулов. Его смуглая кожа была туго натянута на худощавую плоть. На груди чернели вьющиеся волосы, спускаясь тонким ручейком по плоскому животу и растекаясь густой порослью, охватывающей чресла. Природа щедро одарила его мужской статью — мощный член и под ним два хранилища силы и зрелости.

Когда Шон направился к ней, Эмерелд увидела, что его напряженная плоть изгибается, словно турецкий ятаган. Она стояла совершенно неподвижно, пока его руки поднимались вверх под ее юбкой.

Его пальцы ласкали ее, пока она не стала влажной и горячей. Шон расставил ноги и, подняв ее, посадил на свой гордо вздымающийся, твердый, как мрамор, член.

Ее руки цеплялись за его плечи, ногти впивались в упругое тело. К тому времени когда он расстегнул все пуговички на корсаже платья и ее груди вырвались на свободу, она уже тяжело дышала от желания. Его язык чуть поиграл с ее сосками, но этого оказалось достаточно, чтобы они превратились в крохотные острые копья.

Шон понял, что Эмерелд уже не нужна любовная игра.

Шон снял с нее шелковое платье вместе с рубашкой, обхватил ладонями ее ягодицы и вошел в нее мощным рывком, дикий крик вырвался из его горла.

Ночь взорвалась.

Глава 20"

"Шон так же наслаждался последствиями бури, как и самой грозой. Он лежал навзничь, а Эмерелд распростерлась на нем ничком, уткнувшись лицом ему в грудь. Вот такой О'Тулу и хотелось видеть ее — лениво-пресыщенной.